Английская поэзия: светские иконы прошлого

Он входит в число так называемых «пророческих книг» (англ. prophetic books), которые за свою жизнь Блейк написал и издал целую дюжину. Среди других подобных эпосов – «Книга Тэль», «Книга Уризена», «Книга Лос», «Вала, или Четыре Зоа». Любой человек, прочитавший «Розу мира» Даниила Андреевна, наверняка знаком с диковинными именами и названиями (вроде «Олирна», «Навна», «уицраор», «игвы», «раругги» и пр.), которые выпрыгивают на читателя откуда ни возьмись и к которым он, читатель, не знает, как относиться. (Вероятно, следует или полностью верить им и тому, что эти названия в обиходе у жителей иных миров, – или, наоборот, не верить и считать сказкой, которую «Бог нашептал поэту на ухо».

 )

Отступление четвёртое. Всё же кто такой Блейк – мистик или фантазёр? Или, если слово «фантазёр» звучит пренебрежительно, то – «большой поэт, создавший свою собственную литературную вселенную», некто вроде Джона Толкиена (1892 – 1973), автора «Властелина колец» и «Сильмариллиона», в которых ведь тоже немало причудливых названий? Я… не знаю, как отвечать на этот вопрос.

Я склоняюсь к первому ответу, но при этом прекрасно понимаю, что такой ответ совершенно бездоказателен.

Впрочем, у меня есть одно личное доказательство. В молодости ваш покорный слуга написал фантастическую повесть о девушке-подростке с причудливым именем, изначально жившей в ином мире, но воплотившейся на земле. Хоть повесть и фантастическая, но в существовании этой девушки я был уверен абсолютно. Кто только не пишет фантастических повестей в молодости! Не следовало бы и вспоминать её, если бы недавно я с изумлением не обнаружил у Блейка то же самое имя, записанное английскими буквами.

То же самое – только русское «т» превратилось в английское межзубное th.

Мне скажут, что это моё субъективное «доказательство» ничего не доказывает. Само собой.

А если подумать шире: где граница между литературной фантазией и религиозным мистицизмом? Вероятно, эта граница существует – но уж едва ли она представляет из себя чётко очерченную линию или, тем более, бетонный забор.

Ведь и мистики пользуются «глазами фантазии». Мистик подобен кроту, у которого, в отличие от его сородичей, вдруг открываются заросшие глаза. И всё же эти глаза над поверхностью видят лишь отдельные цветовые пятна, а сигналы об этих пятнах поступают в мозг, никак к этим сигналам не приспособленный, да и не знающий, с чем сравнить эти пятна в повседневном опыте жизни под землёй, где нет никаких цветов.