Этим летом я стала красивой

У них было много одеколонов, а у меня всего один розовый флакончик французских духов, которые папа подарил мне на Рождество, когда мне было тринадцать. Они сладко пахли ванилью и лимоном. Я думаю, что их выбирала его подруга-аспирантка. Папа не разбирался в таких вещах. Во всяком случае, я не хранила свои духи среди их многочисленных пузырьков. Они стояли на туалетном столике в моей комнате, и я никогда ими не пользовалась. Честно говоря, даже не знаю, зачем я вообще брала их с собой.

Глава 8

После обеда я осталась на первом этаже на диване, а Конрад уселся напротив с гитарой.

Он сидел, склонив голову, перебирая аккорды.

– Я слышала, у тебя есть девушка, – сказала я. – Говорят, у вас все серьезно.

– У моего брата слишком длинный язык. – За месяц до того как мы приехали в Казенс, Джереми позвонил Стивену. Пока они разговаривали, я стояла за дверью спальни брата и подслушивала. Стивен практически все время молчал, но мне показалось, что разговор у них был серьезный. Лишь только он положил трубку, я ворвалась в его комнату и засыпала брата вопросами.

Стивен обозвал меня любопытной мелкой шпионкой, но, в конце концов, сказал, что у Конрада появилась девушка.

– И какая она? – спросила я, не глядя Конраду в глаза. Я боялась, что он может заметить мой преувеличенный интерес.

Конрад прокашлялся.

– Мы расстались, – сказал он.

У меня перехватило дыхание, сердце подпрыгнуло в груди.

– Твоя мама права, ты сердцеед.

Я хотела пошутить, но мои слова прозвучали как обвинение.

Он вздрогнул.

– Это она порвала со мной, – проговорил он ничего не выражающим голосом.

Я и подумать не могла, что кто-то может порвать с Конрадом. Мне стало интересно, какой она была, и я тут же представила себе неотразимую красотку.

– Как ее звали?

– Какое это имеет значение? – спросил он грубо. А потом ответил: – Обри. Ее зовут Обри.

– Почему она с тобой порвала? – Я ничего не могла поделать с собой, я была слишком любопытна. Какой же была эта девушка? Я представляла ее бледной блондинкой с бирюзовыми глазами, из тех, у кого всегда идеальные кутикулы и аккуратные ногти овальной формы.

Мне приходилось коротко стричь свои для того, чтобы играть на пианино, и даже когда я бросила, все равно обрезала ногти под корень, потому что привыкла к такой длине.

Конрад положил гитару и угрюмо уставился в пространство.

– Она сказала, что я изменился.

– Это правда?

– Не знаю. Все меняются. И ты изменилась.