Око за око

Можно мне газировки?

Алекс кивает головой в сторону домика у бассейна.

– Сходи и возьми.

Окей. Что ж, видимо, мне придется тащить все барахло домой на собственном горбу.

Домик у бассейна – это фактически квартира Алекса, состоящая из гостиной, кухни и огромной спальни. Он обустроил его как холостяцкую берлогу в стиле Джеймса Бонда. Черный кожаный секционный диван, большой телевизор на стене, настоящий автомат с колой у бара. И у него есть кладовка с закусками, которую его мама заполняет печеньем, чипсами и всем, чего только можно пожелать.

Дверь в спальню открыта, и я вижу одну из наших пластиковых пальм, сдутую и висящую на спинке стула. Его комната обычно чистая, но сегодня здесь беспорядок. Кровать не убрана, на полу одежда.

Я иду, чтобы взять пальму, и вдруг останавливаюсь. Около кровати кучей свалена одежда, а на самом верху лежит зеленый топ. Я наклоняюсь, чтобы подобрать его.

Майка моей сестры, та, что она надевала на вечеринку, часть ее костюма рыбки. Я знаю, потому что у меня точно такая же, того же бренда, только на размер больше.

На груди засохшее розовое пятно – клубничное дайкири. Я его нюхаю: ром.

Выхожу из домика с майкой в руках. Увидев, что у меня в руке, Алекс широко раскрывает глаза.

– Откуда у тебя Надина майка? – спрашиваю я его.

– О… на нее кто-то что-то пролил. Я дал ей одну из своих домашних футболок, – отвечает он.

Внезапно мне становится тяжело дышать.

– Надя пила?

Я велела ей не пить, запретила.

– Она не делала никаких глупостей, надеюсь?

– Например? Типа уехать неизвестно куда и неизвестно к кому? – Алекс мотает головой.

 – Нет, ничего такого она не делала.

Кровь отливает у меня от лица. Он говорит о Наде… или обо мне?

Алекс уходит и начинает загружать украшения в багажник машины. Я беру столько гавайских факелов, сколько могу унести, и следую за ним. Он ничего не говорит, и я – тоже.

Глава седьмая

МЭРИ

Я сижу на кровати и рассматриваю старый фотоальбом, который нашла в подвале. С каждой перевернутой страницей я становлюсь взрослее.

Вот я перед крепостью из простыней свечу фонариком себе в лицо. Это я на заднем дворе, взлетаю на качелях, сделанных из подвешенной к дереву шины; мои волосы почти белые от солнца. Тут мы с папой, у нас на головах огромные шапки из водорослей. А здесь я в столовой, играю на кларнете для родителей и тети Бэтт.

Альбом заканчивается снимком, где я позирую рядом с кустом сирени в первый учебный день в седьмом классе.