Вера и жизнь. Часть 1

У кого совесть чиста, тот о ней не вспоминает, ведь это и есть наш внутренний голос, он шепчет обычно, но если грубо мы все прекрасное понимаем в себе, он кричит уже – это и есть совесть. Лучше услышать шепот подсказки заранее, чем крик потом – это уже будет интуиция.

Любое искусственное вызывание есть призыв сил и духов не свойственных человеку в обычном состоянии, т. е. это самонадеянный призыв противника к слабым местам своей крепости, и именно скалолазов к стене, а снабженных плотами – ко рву с водой; добром это очень редко кончается, т.

е. только в тех случаях, если человек и без того намного нравственно их превосходит, но просто не осознает своих сил.

Риск остальных добычи не оправдывает. Все знания уже многократно даны людям, поэтому медиумизм – далеко не лучшее, до чего можно было додуматься. Как говорят на Востоке: «Знающий и не делающий подобен покойнику, которого забыли закопать».

Этикет учит, как облечь свое поведение в формы, принятые в данном обществе, и это есть внешность.

Живая Этика учит, как испытать на самом деле и как передать ближнему частицу того сердечного тепла, наличие которого мы пытаемся изобразить фальшивой улыбкой. Т. е. Живая Этика – бриллиант души, отсутствие которого пытаются заменить стекляшками.

И как фальшивомонетчик боится и ненавидит тех, кто способен его изобличить, так и люди с фальшивыми душами прячутся в любые дыры, от изуверства до любых формальных сект и религий до неверия, называемого материализмом.

Так и ненависть их вызывается любым истинным учением. Так в любом истинном учении были мученики, были распятые, сожженные, четвертованные, колесованные и просто убитые или отравленные. И только когда извращалось истинное учение, последователи его процветали, как плесень на отбросах. И опять приходили новые с провозвестием истины, и рождались новые мученики и герои.

И вместо пустого богословия затронул отец Мень тему серьезную – и убили.

Многовато серьезного появилось в песнях Талькова – и ушел за Орфеем.

Но еще лучше додумалась нечисть; как сказала одна шведская писательница: «Зачем концлагерь, если все средства массовой информации в одних руках». Передавай по радио, сфабрикуй кино и телевидение, печатай в газетах, что весь мир гибнет от голода, – и ты заставишь всю страну работать за заплесневелую корку, еще и благодарить заставишь.