У нас всегда будет лето

Небольшая горбинка на носу появилась, когда он сломал его во время серфинга. Почти исчезнувший шрам на лбу заработал в драке с Конрадом в комнате отдыха. Я присутствовала при каждом из этих событий. Может, я знаю его лицо гораздо лучше своего собственного, потому что проводила часы, наблюдая за тем, как он спит, пальцами поглаживая его скулы. Возможно, он занимался тем же, пока я спала.

Я не хотела однажды увидеть на его лице новую отметину и не знать, как она появилась. Я хотела быть с ним. Хотела знать о нем все.

Без слов я протянула ему свою руку, и его глаза загорелись.

Мою радость невозможно было выразить словами. Он дрожал, пока надевал мне кольцо.

– Изабель Конклин, ты выйдешь за меня? – спросил он. Никогда прежде я не слышала, чтобы его голос звучал так серьезно.

– Да, – ответила я.

Мы обняли друг друга так крепко, словно от этого зависела наша жизнь. Все, о чем я могла думать, это то, что мы справились с этим кошмаром, мы сделали это. Он допустил ошибку, я тоже. Но мы любили друг друга, и только это имело значение.

Всю ночь мы строили планы на совместную жизнь: где будем жить, как расскажем обо всем родителям. Казалось, прошедшие несколько дней были словно из другой жизни. В тот день, не говоря лишних слов, мы решили оставить прошлое в прошлом. Впереди у нас было будущее.

Глава 12

В ту ночь мне приснился Конрад. Во сне я была того же возраста, что и в жизни, но он был младше, лет десяти, может, одиннадцати. Кажется, он еще носил джинсовые комбинезоны. Мы играли возле моего дома, носились по двору, пока не стемнело.

– Уже поздно, Сюзанна будет волноваться. Тебе пора домой, – заметила я.

– Я не могу. Я не знаю, куда идти. Ты поможешь мне?

Мне стало грустно, потому что я тоже не знала, куда ему идти. Мы каким-то образом оказались далеко от моего дома, а вокруг было слишком темно. Мы оказались в лесу и потерялись.

Проснувшись, я поняла, что плачу. Джереми спал рядом. На часах было 4:57.

Я потерла глаза и вдохнула запах Джереми, чувствуя, как его грудь поднимается и опускается, когда он дышит.

Он был здесь. Реальный Джереми из плоти и крови. Так близко, как только возможно, – конечно, узкая кровать тоже сыграла свою роль.

Проснувшись утром, я не могла ничего вспомнить. Я чувствовала, что сон остался где-то на задворках моего сознания, в настолько дальнем уголке, что было сложно туда добраться. Он практически растворился, но не до конца. Я едва могла ухватиться за оставшиеся кусочки и сложить их вместе.