Проклятый поцелуй

 – Он заковылял к веренице черных экипажей, выстроившихся вдоль городского кладбища.

Отец притянул меня к себе и обнял. Его рубашка пахнет табаком и ванилью. Некогда я обожала этот запах, но теперь он стал для меня до тошноты противным.

– Мне так жаль, Кейлин. Мне очень, очень жаль.

Я не обняла отца в ответ, хотя и позволила ему себя «утешить». Крики и ругательства вряд ли можно назвать уместным поведением для леди в моем положении. Но я ни за что не скажу отцу, что со мной все в порядке.

Потому что это неправда.

Он заставил меня выйти замуж против моей воли.

Он лишил меня выбора.

И ради чего? Чтобы всего несколько месяцев спустя я стала несчастной и одинокой вдовой? В чем смысл всего этого?

Отец оставил меня, чтобы поговорить с людьми, стоящими у покосившейся деревянной ограды городского кладбища. Никто из них, казалось, ни капельки не сожалел о безвременной кончине Эдварда.

Передо мной остановился лорд Тренч, а за ним – его сыновья. Все четверо – светловолосые красавцы, как на подбор.

Роберт!

«Соболезную вашей утрате».

«Соболезную вашей утрате».

«Соболезную вашей утрате».

«Соболезную вашей утрате».

Презренная ложь. К черту их соболезнования. Им все равно. Они никого не потеряли.

– Леди Кейлин, примите мои искренние соболезнования, – произнес Роберт тихим печальным голосом.

Я стиснула зубы и впилась взглядом в мужчину, которого когда-то любила.

Нет проклятия хуже, чем любовь.

Волосы Роберта развеваются на ветру. Его карие глаза внимательно изучают мое лицо. Он поднял руку, чтобы погладить меня по щеке, но передумал и вместо этого коротко кивнул.

– Если тебе понадобится поддержка, ты знаешь, где меня найти.

Как жаль, что не существует способа унять проклятых бабочек в животе.

– Если мне потребуется поддержка, я вряд ли побегу искать тебя.

Лицо Роберта исказилось от боли, и впервые за четыре месяца я почувствовала некое подобие радости.

Мне выразили соболезнования множество скорбящих людей, которые старательно давили из себя слезы. Никто из них даже не знал Эдварда. Если бы они знали его, то вряд ли бы лили по нему слезы. Он был черствым человеком, которого вечно что-то раздражало. От того очаровательного джентльмена, которого я поцеловала на балу, не осталось и следа после нашей свадьбы. Однако мне не стоит упрекать его в грубости после того, как его вынудили жениться на мне.