Иванова гармонь, или Cказ о том, как на саратовской гармонике колокольчики зазвенели

Ваня, ожидая бабушку, присел на плотину, стал глядеть на мелкую рябь воды, да разглядывать снующих туда и сюда стрекоз. Он не слышал, как звенели комары, фыркали коровы, весело переговаривались женщины. Мир звуков в этом диапазоне для него был закрыт. Он лишь ощущал дуновение ветра, но не слышал его. Он видел, как разговаривают люди, раскрывая в определённом порядке рот. Он даже умел немного, в общих чертах, понимать о чём идёт речь по губам. Вот и сейчас, сидя на плотине, он чувствовал, как касается, выходящий из груди воздух, языка, гортани, зубов и ему было приятно.

Ваня в это время улыбался, понимая, что в этот момент он приближается к чему-то сокровенному и ему было радостно.

За такими упражнениями он не заметил, как к нему подсел обутый в лапти незнакомый с длинной седой бородой старичок в косоворотке с холщёвой котомкой через плечё. Когда Ваня увидел его, тот кивнул мальчику, как будто знал, что мальчик лишён слуха. Незнакомец развязал котомку, достал из неё, завёрнутую в тряпицу небольшую иконку.

После этого старичок встал на колени, повернувшись лицом на восток, жестом указал Ване следовать его примеру и стал молиться. Ваня, повинуясь старичку, встал с ним рядом на колени и, как учила его бабушка, стал креститься и кланяться на восток. Моление продолжалось недолго. Таинственный дедушка, закончив молиться, встал, положил мальчику руку на голову и произнёс:

– Отныне отрок будешь слышать всё и всегда. Господь-создатель дарит тебе возможность слышать и чисто говорить и слух твой будет лучше, чем у кого-то ни было.

Молись Богу, Ваня.

– Я слышу! –вскрикнул мальчик. – Я разумею, что ты мне говоришь, дедушка! Почему же я этого не умел раньше!? – проговорил он в замешательстве и восторге.

– Господни пути неисповедимы, – сказал старик. – Прими этот Божий дар с трепетом. Твоя душа созрела не только для понимания и восприятия человеческого голоса, но и для понимания глубинных красот звука. Красот, которых большинство людей не достигают, а почитают звук за обыкновенный шум. Но это не так.

Ваня был на вершине блаженства. Он умел говорить и слышать. Это было так здорово. Он купался в звуках произнося слоги и целые слова и не мог насытиться новыми возможностями. Обыкновенный человек без физических недостатков не радуется тому, что он говорит и слышит для него это норма жизни. Он не мыслит себя без речи и слуха и потому ему не понять во всей полноте радости мальчика.

Ваня так бы и перебирал звуки, купаясь в их разливах, если б не бабушка.