Сторгическая любовь

Свой собственный сторгический образ находится в активном ожидании встречи со своим сторгическим ближним, и во все стороны струит запускающий сигнал, призывающий его в себя. Образ своего другого Я человек несет в себе, как мать дитя. Этот образ требует реализации и определяет сторгическое предчувствие, желание, давление. Описать его нельзя, можно только сторгической интуицией угадать при встрече.

Я не фигурально, а доподлинно знаю, что «моя другая половина» одновременно со мной живет на земле, я ищу встречи с ней, но куда идти, не знаю, не знаю, какая она до того, как ее увижу.

Мне в жизни предложено идти, не зная куда, и найти незнамо кого. И ведь иду и, бывает, нахожу!

Человек всем сердцем стремится к сторгической встрече, постоянно ждет ее с минуты на минуту. Ждать и искать при таком напряженном предвкушении, постоянном ожидании и откладывании мучительно. Как, находясь в состоянии столь мучительного нетерпения, не ошибаться? То, что сторгическая встреча все же происходит, – чудо.

Не то чудо, что встреча произошла, а то, что в бесконечной череде встреч жизни, постоянно обещающих, обольщающих, сторгическая интуиция срабатывает верно. Да и срабатывает она как бы независимо от меня; мне кто-то подсказывает – вот она! Удивительно и то, что сторгическое узнание может произойти не с первого взгляда, и не с первой встречи, и даже не в первый год знакомства. Не слышал, не слышал и вдруг расслышал внутри себя чей-то голос, воспринял сторгическую ценность вот этой встречи, узнал и признал, что она – сторгическая. Этот голос из меня и не из меня.

Кто-то навязчиво позаботился, не только о том, чтобы произошла наша встреча, но и о том, чтобы мы узнали друг друга. Кто это? Не я и не он, а кто-то третий.

Образ сторгического ближнего во мне и мой сторгический образ в нем должны соответствовать друг другу, быть половинами целостного единого образа, восходить к нему. Именно этот целостный неземной сторгический образ направляет поиск сторгической встречи и осуществляет ее выбор.

Он исходно откуда-то спущен в нас и, следовательно, принадлежит кому-то, кто существовал до нас и кто вложил в нас сторгические образы.

* * *

Нельзя сказать, что другом может стать всякий, но дружба не избирательна. Сторгия исключительно избирательна. Друг – тот, кому верен, а не тот, кого любишь и с кем един. Друг ни под каким видом не «свое другое Я».

За друга жизнь кладут. За сторгического ближнего нельзя не положить всего себя.