Заветные сказки

«На другой день, когда они (ученики с Христом – С.Ч.) вышли из Вифании, Он взалкал; и увидев издалека смоковницу, покрытую листьями, пошёл, не найдёт ли чего на ней; но, пришед к ней, ничего не нашёл, кроме листьев, ибо ещё не время было собирания смокв (курсив мой – С.Ч.). И сказал ей Иисус: отныне да не вкушает никто от тебя плода вовек. И слышали то ученики Его» (Мар. 11:12-14).

Кто бы объяснил мне, зачем Он погубил смоковницу? Ведь не виновата она, что «ещё не время было собирания смокв».

Простой человек в этом случае выругался бы, наверно, да и пошёл бы мимо. Да простой человек и ругаться бы не стал, потому что в это время смокв не должно было быть. Пусть и заругался бы. Но от крепкого выражения смоковница не засохла бы, и в своё время другие либо сам этот человек попользовались бы её плодами. А с Богом такие шутки даром не проходят. «Ты – Мне, Я – тебе». По полной программе.

В этом случае, поскольку «ещё не время было собирания смокв», логичнее для Иисуса было бы наоборот, устроить так, чтобы именно в это неподходящее время как раз и оказались бы на смоковнице спелые плоды.

Убил бы наповал двух зайцев: сотворил бы чудо и накормил бы алчущих Себя и Своих попутчиков.

Л.Н.Толстой назвал этот эпизод, описанный в Евангелиях, совершенно не логичным, даже и не возможным хоть какому-либо вразумительному объяснению.

Мало того, пусть это и не относится к убийствам, но вот разговор с Иисусом Христом, дословно, надо полагать, записанный Матфеем, Его учеником:

«Учитель благий! Что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную? Он же сказал ему… Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди.

Говорит Ему: какие? Иисус же сказал: не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать; и: люби ближнего твоего, как самого себя» (Мат. 19:16–19).

А перед этим у того же Матфея (10:37) читаем прямо противоположное и, надо прямо сказать, изуверское заявление Иисуса Христа:

«Кто любит отца или мать более, нежели Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня».

Каков, а? Хочет приказать любить, да ещё под страхом какого-нибудь весьма извращённого наказания. Да разве можно приказать любить? Заставить любить? Ему мало того, что Сам Себе противоречит в главном. Он хочет ещё и исполнения неосуществимого. Отец-то, кстати, Его такого не говорил в Своих законах.