Вышибала

Блузка разорвана. Я замечаю идеальную, главное – хорошо знакомую силиконовую грудь. Внутри меня все холодеет: это же Кейт, черт побери!

Я еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться с места и не побежать туда. Неужели она мертва? Я делаю глубокий вдох, считаю до трех и беру себя в руки. Спокойно, Роули, не наделай глупостей. Присмотревшись, замечаю, как грудная клетка Кейт тихонько вздымается и опускается. Жива! Но как она здесь оказалась?

Я слегка надавливаю на дверь, щель становится шире. Теперь мне понятно, что происходит на самом деле.

В нескольких метрах от печи на полу лежит горбун. Его лицо, превращенное в кровавое месиво, повернуто в мою сторону. Вокруг головы растеклась большая темная лужа. Сполохи огня пляшут на крови и на лице мертвеца, придавая им некое адское подобие жизни.

Откуда-то сбоку слышны шаги. Я прижимаюсь к стене, нащупываю за поясом рукоять пистолета и кладу палец на предохранитель. К гробу, в котором лежит несчастная Кейт, подходят двое мужчин. Высокий брюнет с пижонскими усиками и бритый боров, фунтов четыреста весом.

Оба в темных брюках на подтяжках, белые рубашки в крови. Само собой, у каждого по «магнуму».

Я узнаю подонков Джеки Донована. За этими головорезами в городе давно ходит дурная слава садистов, готовых мать родную пристрелить, лишь бы угодить боссу.

– Эй ты, грязная шлюха, очнись! – Усатый негодяй с размаху бьет Кейт по щеке.

Девушка вздрагивает и вскрикивает от боли.

– В последний раз спрашиваем. Больше шанса ответить у тебя не будет.

 – Он приказывает своему напарнику: – Покажи ей, что мы не шутим.

Толстяк подходит к пульту, нажимает кнопку, и лента с гробом приходит в движение. Дикий крик Кейт разносится эхом по крематорию. Усатый делает знак, и его напарник останавливает транспортер.

– Как видишь, становится жарковато, дорогуша. Нам хорошо известно, что вы с Филом Роули близкие друзья. Не сомневаюсь также, что ты знаешь, где его искать. Боюсь, если не скажешь – тебе будет очень больно.

– Поджаришься, как пирожок с мясом, – с ухмылкой произносит толстяк.

– Сначала мы пустим ленту очень медленно. Ты будешь чувствовать, как поднимается температура воздуха, как твоя прекрасная кожа покрывается волдырями. Потом ты почуешь запах собственной жареной плоти. Нет, ты умрешь не сразу, будешь мучиться, громко молить о пощаде.

Я больше не могу слушать эти мерзости в адрес несчастной Кейт, достаю пистолет и направляю на усатого типа. Грохочет выстрел.