Игровая площадка «Земля». Приключенческая теория Мироздания

Имитация хорошо работает в определенных рамках.

Жизнь как имитация

Идея об удивительной силе имитации жизни возникла у меня давно, совершенно случайно. В Лос-Анжелесе партнеры по проекту пригласили нас с Леной Макаровой в мексиканский ресторан. Длинный пирс на пляже, нарочито грубые доски и бревна в оформлении интерьера, широкополые сомбреро по стенам, колючая «маргарита» в изящном бокале – все это про Мексику, но не Мексика. Мексика и настоящие мексиканские рестораны были недалеко, но здесь по эту сторону границы настоящими были американские рестораны с бургерами.

Но ведь с помощью неотесанных бревен и цветных сомбреро можно устроить любое количество мексиканских ресторанов где угодно, от Лос-Анжелеса до Норвегии.

Тогда меня эта мысль так поразила, видимо, потому что до этого я старался везде бывать в ресторанах с местным колоритом. В Израиле – в арабских забегаловках, в Чехии – в чешских пивных, в Англии – в британских пабах.

В Вене мы попробовали сходить в итальянский ресторан, и там нас вполне по-сицилийски обсчитали.

С помощью материальных средств мы можем имитировать любую материальную обстановку и, соответственно, ее культуру, колорит, дух и смысл. Чем жизнь в имитации отличается от жизни в оригинале? Все зависит от качества имитации, и если все сделано честно, то в мексиканском ресторане ты действительно обедаешь как бы в Мексике. Это маленькая, но полноценная мексиканская жизнь.

Построив вокруг себя деревенский антураж и наполнив жизнь деревенскими делами и радостями, мы можем жить в нем столько, сколько захотим, если сможем обеспечить себя материально и защитим от посягательств извне.

Мы проживем именно ту жизнь, которую хотим, даже если вокруг все будет плохо или не на наш вкус. Отдельному человеку не нужна аутентичность всего, что существует на свете, и даже того, с чем он соприкасается непосредственно. Ему нужны определенные впечатления, и если он их получает, то всё у него хорошо.

И вот на этом месте ощущения от жизни стали у меня в определенном смысле расплываться. С 1999 года, когда я пил «маргариту» в Лос-Анжелесе, все более и более, и к деревенским радостям 2016 года реальность и выдумка стали для меня все менее различимы. Конечно, реальность меня окружала, а выдумка ощущалась как возможность, но по смыслу они для меня сравнялись.