Геймекер

Однако, что-то было не так. Несмотря на то, что лесавка была хороша и телом, и лицом, ее заголенные прелести вызвали у него не желание вступить с ними в немедленный контакт, для исследования добротности их исполнения, а стремление бежать, спрятаться под каким-нибудь раскидистым лопухом, впрочем, не слишком далеко, чтобы не потерять их из виду. Невольно он попытался осуществить это намерение, однако отяжелевшие ноги не позволили сделать ни шагу. Климентий остался стоять, глядя на явившееся ему чудо природы с открытым ртом и столь забавным выражением физиономии, что сонная дива расхохоталась.

Впрочем, смех этот не показался Климу обидным, и его желание смыться тут же развеялось.

Он шмыгнул носом, и даже, набравшись храбрости, провел ладонью по шерсти ее «коня», проверяя байку, что тот покрыт золотой пудрой, которую, если повезет, мокрой ладошкой можно насобирать полную склянку, обычно бравшуюся с собой для соли.

Деваха, заметя поползновение парнишки, развеселилась еще больше. Взлохматив холку животного, приподнявшись в седле и перегнувшись так, что между ее разведенными бедрами Климентий увидел голубой треугольник неба, зазолотившимися ладонями она крепко огладила его по щекам, груди и животу, мигом покрывшихся пятнами белесовато-желтой изморози.

Волна мелкой дрожи, прокатившаяся по телу, вызванная ее «подарком», смутила Климентия, сразу же заставив забыть о золоте.

Между тем, представление продолжалось. Рядом с лосем носилась стая зайцев, которые, как ртуть, брызжа по сторонам неровными скачками, через каждые несколько метров останавливались, вставали на задние лапы, лупя друг друга, а потом бурно совокуплялись, в экстазе страсти издавая странные звуки, подобные тонкому конскому ржанию.

Почему-то это совсем не удивило Климентия.

Несмотря на размеры, лось оказался не страшным и почти безрогим. Лишь небольшие, округло заканчивавшиеся рожки, наподобие жирафьих, выступавшие из черепа, располагались параллельно земле, чуть ниже ушей. Лось негромко трубил, чудно выгибая верхнюю губу, казалось смеялся в лицо Климу, будто приятелю по общей забаве.

Ничуть не стесняясь наготы, молодуха соскочила и, улыбаясь, взяла Клима за руку. Ее рука была горяча. Жар покатился по телу, сдавил грудь, перебил дыхание, наполнил виски тягучими ударами крови. Даже без зеркала Климентий понял, что его лицо, шея и даже плечи стали пунцовыми. Ладошки, напротив, застыли, сделались холодными и будто деревянными, перестав слушаться. Рот наполнился слюной, лишив его дара речи.