Мужчина и женщина: бесконечные трансформации. Книга первая

Может быть, это и была разгадка, его гениальности вкупе с безумством и отчаянием, вкупе с патологией гигиены, простое желание ночью свой звон, а иначе свою неустроенность, неприкаянность, спрятать в мягкое, в женское.

Одним словом, и в эпоху патриархата, и в эпоху пролетариата, защитные оболочки трещали по швам, образ реального мужчины размывался «как лицо на прибрежном песке» (самая известная фраза Мишеля Фуко[54 - Фуко Мишель – французский философ, теоретик культуры и историк.], сказанная, правда, по другому случаю).

И тогда существовало понимание неведомой власти женщин, казалось бы, не протестующих, не сопротивляющихся, не прячущих свою слабость и беззащитность, но, во многом подпитывающих мужской взгляд на мир.

Но сама скорлупа казалась непоколебимой.

Пока сама не лопнула

Кое-что о сексуальной революции[55 - Сексуальная революция – процесс и результат коренных изменений в сексуальной жизни общества, ниспровергающих морально-религиозные нормы о запрете секса вне брака. Вошла в жизнь в 70-е годы XX века.

]…

На первый взгляд «сексуальная революция» победа мужчин. Кто как ни они должны воспользоваться доступностью самого секса, лёгкостью нахождения сексуальных партнёров. Но это только внешняя оболочка, рецидив патриархального сознания, поработивший, если иметь в виду сексуальные отношения, не только женщин, но и мужчин.

Главное в другом.

Разрушилась, или продолжает разрушаться мистика секса, главный бастион патриархата, возвеличивший мужчин и сделавший женщин их вечным функциональным придатком.

Именно патриархат позволил мужчинам возомнить себя сексуальными исполинами, благо общество и семья были разделены непроходимой стеной, и не трудно было прятаться за мифы.

Эти «исполины» разделили женщин на две категории: «своя» и «чужие».

«Своя» должна «выходить за мужчину, за мужа» (сколько сексизмов[56 - Сексизм – идеология и практика дискриминации людей по признаку пола.] в языке, они красноречивее любых рассуждений), обязательно быть девственницей как гарантия того, что для неё семья будет олицетворять весь остальной мир.

«Чужие» же, как правило, представлялись не столь безупречными, не говоря уже о заклеймённых всем обществом «блудницах», с которыми мужчинам позволены любые сексуальные утехи.

Отдаю себе отчёт, что история мировой эротической культуры куда разнообразнее, тоньше, изощрённее, чем упрощённые рассуждения о мужском всесилии, девственности, блудницах, и прочем, и прочем.