Книжный магазинчик счастья

Бак фургона был заправлен, горючего вроде бы хватало, и Нина, вытирая ладонью слезы со щек, старалась не впадать в окончательную растерянность. Она что-нибудь найдет, какое-то место. Она найдет.

Впереди Нина увидела огни железнодорожного переезда, но не остановилась, шлагбаум не был опущен, так что ей хватало времени, чтобы там проехать. И она не заметила оленя, пока не стало уже слишком поздно. Он выскочил невесть откуда и побежал через дорогу прямо перед ней. Нина увидела большие черные глаза, мелькнувшие совсем рядом, – испуганные и прекрасные – и мгновенно, не думая, ударила по тормозам.

Фургон подпрыгнул, содрогнулся и заглох прямо на переезде, под углом к рельсам.

Олень прыгнул в сторону, стукнув копытами по боку фургона, и, явно невредимый, исчез среди деревьев. А Нина, переведя дыхание, услышала звон колокола и, повернув голову, в ужасе увидела, что шлагбаум перед ней опускается.

Не в силах соображать здраво, она повернула ключ зажигания, забыв нажать на сцепление, не понимая, почему не заводится мотор.

Огни поезда уже были видны, они все приближались и приближались, шум становился все громче и громче.

Нина догадывалась, что ей следует выскочить из кабины, но дверца почему-то оказалась заперта, или ей так казалось. Нина снова попыталась запустить мотор, и опять неудачно.

Из радио лилась музыка. Руки не слушались Нину. Ее инстинкт самосохранения подвел ее окончательно. Она снова посмотрела на поезд, его визжащий грохот заполнил все, и тут Нину поразила более чем странная и нелепая мысль: как неловко будет ее матери объяснять знакомым, что ее дочь с университетским образованием совершила подобную глупость, и застряла на переезде, и погибла под поездом.

Поезд!

Рот Нины медленно открылся, насколько она поняла – в крике, – а земля содрогнулась. Поезд с грохотом несся на нее! В ожидании неизбежного она закрыла глаза.

Глава 8

Было темно и оглушительно тихо. Радио каким-то образом само собой выключилось, как именно, Нина не представляла. И фары погасли.

Нина моргнула. Она что, умерла? Она ничего не чувствовала – ни удара, ни боли… Может быть, так все чувствуют себя после смерти? Вокруг сплошная, необъятная чернота…

Но нет: она все так же сидела в фургоне. Видела ручку двери. Нина протянула к ней руку, нажала. Дверца оказалась незапертой. Она все время была незапертой. Да что же, черт побери, произошло?!

Нина осторожно спустилась на землю. Потом на подгибающихся ногах проползла вдоль фургона – и ее вырвало.