Ключ от всех миров

Я попытался повернуть голову, но взгляд демона не отпускал. А потом откуда-то сзади из-за головы раздалось странное бормотание. Словно множество людей повторяло что-то речитативом. Постепенно звуки становились все громче, складывались в слова.

– Тзар, восстань!.. Тзар, восстань!.. Тзар, восстань!..

Собственно, этим я и собирался заняться, только вот сначала надо было отвести взгляд от гипнотизирующих глаз демона. Я напрягся… А дальше все случилось само собой. Моя правая рука метнулась вверх… Потом, вспоминая это мгновение, я был уверен, что случившееся дальше в мои планы не входило.

Тем не менее, моя рука сама метнулась вверх, сжала горло демона, и рывком приподняв его, отшвырнула в сторону. А потом я сел и в недоумении уставился на свою руку. Нет, правильнее будет сказать – на свою новую руку. Потому как рука принадлежала гиганту, и к тому же культуристу, как минимум. Перед такими мускулами Шварценеггер должен был выглядеть настоящим дистрофиком. Вот только теперь бы понять, что происходит?

– Что происходит?.

. Ау?

Но Тогот молчал. Как всегда… Когда хочешь что-то узнать, он молчит, а вот только стоит попасть в какое-нибудь неприятное положение, он замучает тебя ехидными замечаниями и дурацкими советами.

К тому же, чем больше я смотрел на свою руку, тем меньше она мне нравилась. Грубая такая рука, покрытая жесткими черными волосами, пальцы толстые, крепкие, с черными, потрескавшимися ногтями. Не скажу, чтобы я так уж за собой следил, но такие когти отрастить – это же надо умудриться… И кожа… Странная такая кожа… темная… Неужели негр! Нет, до негра не дотягивает.

Египтянин какой-то.

Где-то справа от меня раздался рык.

Я поднял голову и обмер. И в самом деле настоящий роман-фэнтези, да и только. Я сидел на краю каменного саркофага, да и само помещение, несмотря на большой объем, больше всего напоминало склеп. На полу и стенах красовались колдовские надписи, нанесенные чем-то белым, светящимся. Грубо так намалеваные поверх плесени и паутины. Язык оказался мне не знаком, но то, что это колдовские письмена, я понял сразу.

На полу той же самой краской были начертаны мистические фигуры, в углах горели толстые черные свечи. В общем, зрелище не для слабонервных. Но особенно неприятно было то, что саркофаг, в котором покоился я, точнее, мое новое тело, стоял в самом центре путаных колдовских чертежей, и те колдовские знания, что многие годы вбивал мне в голову Тогот, подсказали мне, что колдовской рисунок защищает от меня.