Сердце на кону

Что еще он может отобрать у нее, чего не тронул раньше?

«Есть одна вещь», – прошептал голос разума. Десять лет назад он забрал и ее сердце, и душу.

У Бри осталась только девственность.

«Это ему никогда не достанется», – уверяла она себя. Бри не знала, что Владимир Ксендзов делает в Гонолулу, и ей было все равно. Он остался в далеком прошлом. Главное сейчас – защитить Джози. Ради этого она готова сыграть в карты с самим дьяволом.

Сделав глубокий вдох, она приподняла подбородок и, не обращая никакого внимания на Владимира, посмотрела на игроков за столом:

– Я предлагаю свое тело только в первой игре.

Проиграв, я достаюсь победителю, как и все деньги на кону. Но если я выиграю… – «Когда я выиграю». Этого Бри говорить не стала. – В дальнейшем я буду ставить на кон только деньги. До тех пор, пока не отыграю долг своей сестры.

Биение ее сердца постепенно успокаивалось. Блеф для нее – дело привычное. Отец научил Бри играть в покер, когда ей было всего четыре года.

Наклонившись вперед, она посмотрела на каждого мужчину по очереди, не обращая внимания на убийственные взгляды женщин, стоящих за их спинами:

– Каков же ваш ответ?

– Мы здесь ради покера, – заявил один из них.

 – А не ради проституток.

Бри медленно накручивала на свой изящный пальчик длинный белокурый локон и смотрела из-под ресниц на бизнесмена из Силиконовой долины:

– Вы меня не узнали, не так ли, мистер Макнамара?

– А должен был?

Она одарила его улыбкой:

– Думаю, нет. Но вы знали моего отца. Его звали Блек-Джек Далтон.

 – Бри сделала паузу. – Вы смогли насладиться картинами из запасников Музея Гетти в Лос-Анджелесе? Отец украл их для вас. Когда вы поняли, что вам всучили подделки?

Бизнесмен замер.

– Мистер Вандервальд… – обратилась она к седовласому полному мужчине, сидящему возле ее босса. – Двенадцать лет назад вы чуть не стали банкротом, не так ли? Вложили деньги в добычу нефти на Аляске, хотя ее там нет.

Бельгиец нахмурил брови:

– Как, черт возьми, ты…

– Вы думаете, всем руководил мой отец? Это я подкидывала ему идеи.

Именно я, – прошептала Бри, опустив ресницы и проводя рукой по мягкой изношенной коже своей куртки. – Постоянно.

– Ты? – Толстяк тяжело дышал, уставившись на нее.

У нее все получалось. Пока она краем глаза не заметила надменный взгляд Владимира. Бри ощущала его на своей щеке и шее, словно ледяной ветер. Она ощущала его ненависть. Его презрение.

Отлично! Она испытывала то же самое по отношению к нему. Пусть ненавидит.