На краю пропасти

Рут подмигнула ей и удалилась с внуком на руках. Лаура посмотрела им вслед. Любовь заполнила ее сердце. На Рут было лучшее платье, на губах – яркая помада, но она немного сутулилась, а волосы тронула седина. Прошлый год сломал даже ее сильную маму.

Лаура почувствовала себя одинокой в этой толпе. Ком в горле стал колючим. В голове всплыли воспоминания о возвращении в родной Нью-Гэмпшир.

Она была беременна, без работы. Но сможет ли ее семья когда-нибудь оставить это в прошлом? А она сама?

Лаура узнала о том, что беременна, спустя три недели после того, как покинула Рио-де-Жанейро.

Это был шок. Папа, огромный, сильный и чересчур заботливый, требовал назвать имя отца ребенка. Лаура испугалась, что ее папочка может приехать к Габриелю Сантосу с ультиматумом или, того хуже, с ружьем. Поэтому она соврала: сказала, что понятия не имеет, кто это. Лаура описала свое пребывание в Рио как один большой загул. Правда же заключалась в том, что у нее был только один любовник. И то – всего на одну ночь.

Одну драгоценную ночь…

«Ты нужна мне, Лаура». Хотя прошло уже больше года, она все еще не забыла жар его тела, прильнувшего к ней, когда Габриель, смахнув на пол бумаги и ноутбук, уложил ее на стол. Она не забыла его яростные, горячие поцелуи. Воспоминания о том, как Габриель Сантос жестоко лишил ее девственности, вторгались в сны каждую ночь.

Последствия обернулись для Лауры настоящим ударом. На следующее утро она пришла к Габриелю, вся в слезах, и сказала, что не видит другого выхода, кроме как уволиться.

Он лишь пожал плечами:

– Удачи. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь.

Это все, чем он отплатил ей за пять лет преданной службы.

Лаура глупо и безнадежно была влюблена в своего начальника, истинного бабника. В последний раз она видела Габриеля пятнадцать месяцев назад, однако не могла забыть его, как ни старалась. Да и как это возможно, если сын очень похож на отца?

Ее слезы, пролитые час назад в маленькой белой церквушке, не были слезами радости за сестру.

Просто Лаура всем сердцем полюбила человека, а он не ответил ей взаимностью. И теперь в холодном февральском ветре, проносившемся по их родной долине, она иногда слышала его бархатный голос. Он обращался к ней, только к ней:

– Лаура…

Вот как сейчас. Воспоминание о низком голосе Габриеля, о его акценте – все было реальным. Казалось, он стоит совсем близко.

– Лаура.

На этот раз действительно близко. По-настоящему.