Запах смерти

 – Может, для начала ты его поучишь взаимопониманию, а если с ходу не дойдет, то нужно будет заняться им более основательно.

Викториан понял, что если его изобьют, он не сможет сосредоточится, не сможет защититься.

– Сколько вы хотите? – дрожащим голосом пролепетал он.

– Разговор не мальчика, но мужа… Остынь, Шкипер.

Уголовник замер.

– Мне нужно знать, откуда вы берете цацки.

– Я могу вам платить проценты.

– Нет. Нам нужно знать, откуда вы берете эти цацки.

– Предположим, я стану давать вам изделий на миллион рублей в месяц.

Викториан отлично понимал, что портит себе рынок сбыта, приоткрывает для врагов покрывало своего могущества, но все, что ему было нужно, – оттянуть время. Он хотел, чтобы его просто где-то заперли, и тогда он мог бы обратиться к своим покровителям.

С трепетом ждал он ответа.

Когда Викториан назвал сумму, глаза авторитета округлились. Дача, несколько квартир с женой и любовницами, машины – все, что имел этот человек, стоило от силы несколько сот тысяч.

Тут же ему предлагали миллион ежемесячно. Авторитет задумался. Судя по всему, человек, сидевший перед ним, мог выполнить свое обещание. Конечно, под пытками можно было узнать, откуда он берет вещи, и получить много больше. А если он не скажет? На вид Виктор выглядел замкнутым крепышом. Иметь ежемесячный миллион и свернуть все дела, сосредоточившись лишь на сбыте? Заманчивая перспектива. Но авторитет боялся взять на себя ответственность за подобное решение. Подобное решение должна принять сходка.

– Нам надо посоветоваться, – медленно произнес он, облизав полные губы. Забытая «More» скорбно дымила на краю пепельницы.

Через пять минут Викториан уже сидел в сыром подвале дачи. Тогда он уже умел видеть в темноте, поэтому, лишь только все наверху затихло, он куском штукатурки начертил на сыром бетоне пола пентаграмму. Разодрав палец ржавой проволокой, он выдавил несколько капель крови и произнес необходимые слова на нечеловеческом языке, звуки которого меняли саму физическую сущность вселенной, порождая те процессы, что неискушенные люди порой называли чудесами.

Через несколько секунд в воздухе над центром пентаграммы закачалось зеленое лицо, которое, если бы не острые иглы зубов, можно было бы принять за маску Фантомаса. Это была одна из масок-образов, которую использовал его «демон» (если, конечно, можно было так назвать одного из Древних). Зеленое лицо казалось неживым – пластиковый реквизит какого-то театра.