Тридцать дней тьмы

110 км/час. По проселочной дороге. Может, и впрямь ей лучше погибнуть? Хоть не нужно будет писать этот детектив.

Звук двигателя явно говорил о том, что он на грани коллапса. Ханна подалась вперед всем телом и указала на капот машины куда-то в районе радиатора, надеясь пояснить, что речь идет о моторе, а затем зажала уши. Элла кивнула – мол, я все и так знаю. Сказала что-то по-исландски.

Затем Элла включила радио, врубила на всю мощность «Another Day in Paradise» Фила Коллинза[7 - Фил Коллинз (р. 1951) – английский рок и поп музыкант, участник группы «Генезис».

] и принялась с довольным видом раскачиваться из стороны в сторону в такт льющимся из динамиков звукам рока. При этом руки ее крутили руль, так что автомобиль двигался вперед, выписывая какие-то бешеные зигзаги. Ага, выходит, решила заглушить кашляющий мотор более громкими звуками. Превосходно! Если Ханна и ненавидела кого-то больше, чем Йорна Йенсена, то это был Фил Коллинз. Нет уж, увольте, этот саундтрек ни за что не станет для нее реквиемом. Она достала телефон и набрала номер. Бастиан тут же взял трубку. Поздороваться Ханна не удосужилась.

– Мне нужно, чтобы ты заказал мне обратный билет.

– А что, Элла не приехала?

– Она завезла нас в кювет, и нас зажало в горящей машине. Я не чувствую ног.

– Насколько я могу судить, Исландия уже дала тебе толчок к сочинительству. Элла прелесть, не находишь?

– Почему ты мне не сказал, что она не говорит по-английски? И водит как сумасшедшая, и без ума от Фила Коллинза?

– Но ведь Фил Коллинз действительно хорош.

– Прекрати. Все это ни в какие ворота не лезет. Не понимаю, что со мной случилось, – просто какое-то размягчение мозгов. Однако я точно знаю, что завтра утром есть самолет до Копенгагена и я должна им улететь обратно.

– А что с романом?

– С детективом.

– Он что, напишется сам по себе?

– Надеюсь. Мне и вправду очень жаль, но я его для себя не вижу. Я хочу домой.

Ханна услышала, как где-то там, в Дании, Бастиан тяжко вдохнул.

– Посмотрю, что смогу сделать.

Ханна с досадой нажала «отбой». В полном отчаянии она бормотала себе под нос разного рода ругательства:

– Черт, черт, черт! Вот ведь дерьмо какое!

Элла резко затормозила и выключила радио. Они стояли на обочине.

– Что случилось?

Ханна выпрямилась и огляделась по сторонам, не понимая, в чем дело. Тем не менее она почувствовала, что настроение в машине резко изменилось.

Элла сидела, глядя прямо перед собой. Довольно долго.