Тридцать дней тьмы

– Ужасно жаль Тора.

Ханна сделала глубокую затяжку и насторожилась.

– Ты хорошо его знала?

Маргрет неопределенно пожала плечами, что могло означать как «да», так и «нет», потушила сигарету и прикрыла окно. У Ханны возникло такое чувство, будто хозяйка дома что-то недоговаривает.

Ханна увидела, что Маргрет начала очищать посуду от остатков еды и складывать ее в посудомоечную машину.

– Мне нужно немного убраться, пока дети не проснулись.

Ханна тоже потушила сигарету.

– Извини, не хочу больше отнимать у тебя время.

Я только хотела кое о чем спросить: ты знаешь, где живет Йонни?

Женщина-вулкан повернулась к ней:

– Не стоит тебе соваться во все это. У нас в деревне есть свои тайны, которые лучше оставить в покое.

Ханна почувствовала, что прямо сейчас умрет от любопытства.

– Что ты имеешь в виду?

Маргрет сделала вид, что очень занята – отскребает остатки еды от тарелки, которую еще надо было сполоснуть в мойке.

– Мне действительно нужно поскорее это закончить.

– Но у тебя ведь есть адрес Йонни?

Маргрет на мгновение прервала свое занятие:

– Говорю же тебе, будешь совать свой нос куда не надо, его тебе просто-напросто отрежут.

Но унять Ханну было нелегко:

– Уверена, он снова отрастет. И все же будь так добра, скажи, где живет Йонни?

12

Ханна шла по проселочной дороге. Как же все это странно! Такая располагающая к себе поначалу открытость Маргрет, которая затем сменилась угрюмой замкнутостью. Тайны и предостережения.

Что же такое она недоговаривает?

И все же Ханне удалось выяснить адрес Йонни. Оказалось, это всего в нескольких сотнях метров от полицейского участка, то есть от дома Виктора и Маргрет. Ханна посмотрела вверх – вдалеке сиял Ватнайёкюдль, крупнейший в Исландии глетчер[20 - ледник], местная достопримечательность и место паломничества туристов. У самой Ханны не было намерений его посещать: ей не нравился снег, а в особенности снег спрессованный, который никогда не тает.

Да и вообще снег стал заложником рождественской коммерческой индустрии. Им, как каким-то магическим порошком, посыпают все на свете, чтобы повсюду установились пуси-муси-мир-и-благодать. Но все это лишь иллюзия. Мир в Рождество не делается лучше оттого, что становится белым, да и настоящий снег бывает либо грязным, либо убийцей. Это даже хорошо, что вечная мерзлота потихоньку тает – глядишь, мы от нее и совсем избавимся. Нет, разумеется, она это не всерьез.