Безумные каникулы Фредди

– Нет, это ты меня извини, Фред, – сказал он. – У меня не получилось правильно подобрать слова. Я весь день думал, как тебе об этом сказать, а потом взял и брякнул «нет в смысле совсем».

Это правда, с подбором слов у него вышло как-то не очень, но он выглядел таким несчастным, что я сказал ему, мол, ничего, все в порядке, и сел с ним рядом. Я больше не злился. Мне просто было грустно.

– Как это случилось?

– В один миг. Только что сидела в своем кресле с вязаньем и ругалась с телевизором, а в следующую секунду ее уже нет.

Предположительно инсульт.

Папа посмотрел на пустое кресло Бабс. Я проследил за его взглядом. На сиденье осталось углубление от ее попы. На подлокотнике лежало вязанье. Я подошел и взял в руки недовязанный свитер – на груди красовался динозавр радужной расцветки. Я поднял свитер повыше, чтобы показать папе.

Он состроил печальную гримасу:

– Да. Очередной шедевр для любимого внука.

Стыдно признаться, но я не сильно расстроился, что Бабс не успела его довязать.

Я уже много лет не интересуюсь динозаврами. Я положил ее спицы на кофейный столик, и мы немного посидели в тишине, слушая тиканье золотых каретных часов.

Примерно после сорок шестого «тик-така» папа прокашлялся.

– Все будет нормально, сын. Как бы там ни было, мы справимся. Да?

Я кивнул, но, глядя на его ногу, закованную в гипс от лодыжки до бедра, засомневался. Вы бы тоже засомневались, если бы единственным взрослым в семье был человек, который переехал сам себя собственным почтовым фургоном.

Остаток вечера мы просидели перед телевизором. Около девяти до меня дошло, что мы не ужинали. Но есть не хотелось, поэтому я оставил папу в гостиной с огромным пакетом луковых колец, а сам ушел к себе в комнату размышлять. Поразмышляв немного, я сходил в ванную, попи?сал перед сном, почистил зубы, еще раз пописал, потому что в первый раз получилось не до конца, и вернулся в свою комнату.

Но только я до нее не дошел, а свернул в спальню Бабс.

Сел на ее цветастое одеяло и вдохнул ее запах – лаванды и мятных леденцов.

Я сидел, и вдыхал, и нюхал, и представлял ее морщинки и улыбку, и от этого у меня разболелось сердце, и я выдвинул ящик ее тумбочки, чтобы взять с собой в кровать что-нибудь из ее вещей. Я думал, что, может быть, тогда почувствую себя ближе к ней.

Я перерыл целую кучу карточек моментальной лотереи. Нашел очки для чтения, запасной зубной протез и несколько штучек бигуди.