Имя всего Сущего

Подозреваю, они оба подумали о том, насколько проще могла бы быть их жизнь, если бы они сейчас просто сбежали. Тем более что они пока что не знали о синем дыме и не понимали, какой ужас только что охватил знамя Барсину. Они не понимали, что между их свободой и мерзкой смертью стояла иноземная Кровь Джораса, которую они едва знали.

Нинавис откинула капюшон:

– Мои люди у тебя?

И в этот же момент Кэлазан спросил:

– Что с бароном Тамином? Ты убила его?

Я подбежала к ним, зная, что брат Коун следует за мной.

– Неважно, что с Тамином. Твои люди в безопасности. И, возможно, они единственные, кто в безопасности.

– Не поняла…

– Я должен нарисовать знак благословения у вас на лбу, – выдохнул догнавший нас брат Коун. – И быстро. Синий дым убивает любого, кто не отмечен этим знаком.

Нинавис глянула в сторону главных ворот поверх плеча Коуна и побледнела. Колдовской дым уже заполз внутрь и быстро распространялся. Испорченный проклятьем воздух уже нашел новых жертв, слышались стоны от удушья.

По какой-то иронии судьбы, этот пар заглушил огонь, разожженный Кэлазаном, чтобы отвлечь внимание, пока он спасает Нинавис. Стоило колдовскому дыму ворваться внутрь и изменить воздух, пожары стихли.

– Что?..

– У нас нет времени, – отрезала я. – Опусти капюшон, мой Кэлазан. – Я использовала слово, которое не имела права использовать. Мой Кэлазан, мой приверженец. Я только что объявила его своим вассалом, приняв предложение, которое Кэлазан сделал мне накануне вечером, назвав меня своим графом.

Он глубоко вздохнул, но подчинился – возможно, лишь потому, что увидел, как дым через весь двор плывет к нам.

Брат Коун закончил рисовать глиф на лбу у Нинавис и перешел к Кэлазану.

Дым окутал нас. Кэлазан закрыл рот, закрыл глаза и зажал ноздри. Дым попытался обвить его, но брат Коун дорисовал линию, соединил последние точки, завершил глиф. Струйки дыма буквально отбросило назад, образовав вокруг головы Кэлазана пузырь из чистого воздуха.

– Найди как можно больше… – Я не успела закончить приказ, но брату Коуну это и не нужно было, он действовал инстинктивно.

Он уже спешил к служанке, которая, широко распахнув глаза, лежала на земле, задыхаясь и хватая ртом воздух. Коун нарисовал символ у нее на лбу.

Но колдовской дым уже проник ей в легкие. Она умерла на наших глазах, а мы были не в силах ей помочь.

Они все умерли.

Кэлазан первым обрел дар речи.

И первым потерял рассудительность.