Три билета до Эдвенчер; Под пологом пьяного леса; Земля шорохов

Некоторое время спустя, забравшись по отмели чуть подальше в реку, он подозвал меня к себе и с гордостью указал на какие-то большие круглые ямы в песке. Сядешь в такую вот ямину, погрузишься по подбородок в воду – и чувствуешь себя словно в самой природой созданной ванне. Мы с Бобом выбрали себе по яме, разлеглись в них и – трулля-ля! – весело запели. Кончив купаться, мы, как два слабоумных, запрыгали по песку, чтобы обсушиться. Только мы начали одеваться, как появился Мак-Турк, и я принялся расписывать ему отмель – чудесное место для купания.

– А те ямы, что нашел Боб, лучше не придумаешь, – сказал я. – Сидишь в воде как раз по подбородок.

– Ямы? – переспросил Мак-Турк. – Какие ямы?

– А те, что в песке, вроде кратеров, – пояснил Боб.

– Вы в них сидели? – продолжал допрашивать тот.

– Ну да, – ничего не понимая, отвечал Боб.

– А что, они какие-нибудь особенные? – спросил я.

– Да нет, если не считать того, что они сделаны скатами, – отвечал Мак-Турк, – и если бы вы уселись на ската, вы бы и без меня узнали, что к чему.

Я взглянул на Боба.

– А они большие? – нервно спросил он.

– Да обычно как раз умещаются в яме, – ответил Мак-Турк.

– Господи боже! Я сидел в яме чуть ли не с ванну величиной! – воскликнул я.

– Ну да, бывают и такие, – сказал Мак-Турк.

К ялику мы возвращались в молчании.

Когда мы двинулись обратно вверх по течению к Каранамбо, река под закатным солнцем превратилась в сверкающую дорожку из расплавленной меди, над ней белоснежными цаплями плыли облака.

В тихих затонах играли рыбы – внезапный всплеск, золотистые круги по воде. Наконец ялик, тарахтя мотором, обогнул последнюю излучину и протиснулся к своему месту посреди необычной флотилии, собравшейся в бухточке; мотор почихал и затих, над рекой воцарилась тишина, которую нарушали хриплые крики больших жаб на противоположном берегу.

– Как насчет купания? – спросил Мак-Турк, когда мы вылезли из ялика.

Я взглянул на сумеречную реку.

– Здесь? – спросил я.

– Ну да, я всегда здесь купаюсь.

– А пирайи?

– О, здесь они вас не потревожат.

Успокоенные этим заверением, мы разделись и скользнули в теплую воду. Течение напирало и дрожью отдавалось в теле. Футах в тридцати от берега я нырнул и не мог достать дна, уже на глубине шести футов вода была холодна как лед. Мы знай себе плавали, как вдруг со стороны небольшого островка, расположенного посреди реки, футах в полтораста от нас, донесся всхрап и громкий плеск.