Вторая книжка «Современника»

Вторая книжка «Современника»

Виссарион Григорьевич Белинский

Настоящая заметка примыкает к рецензии Белинского «Несколько слов о «Современнике». Разочарование в «Современнике» было характерно для московских друзей Белинского, сближавших петербургский журнал с «Московским наблюдателем».

Виссарион Григорьевич Белинский

Вторая книжка «Современника»

Радушно и искренно приветствовали мы первую книжку «Современника»; но это было сделано нами не столько по убеждению, сколько по увлечению.

Вопреки заклятым односторонним фактистам, мы всегда почитали суждение a priori не только возможным, но даже более верным и безошибочным, чем суждение a posteriori[1 - a priori – до опыта; a posteriori – после опыта (лат.). – Ред.], и наши заключения, выведенные из чистого разума, всегда оправдывались и подтверждались опытом[1 - Намек на С. Шевырева, автора книги «История поэзии» (М., 1835), и на позицию журнала «Московский наблюдатель». См. об этом в прим. (в вводной заметке) к статье «Опыт системы нравственной философии…», а также в другом выступлении «Молвы»: «Голос общего мнения обвиняет «Московского наблюдателя» в отсутствии мысли и жизненного движения. Это обвинение не без основания: его можно доказать и a priori, то есть из чистого разума, столь ненавистного «Московскому наблюдателю», и a posteriori, то есть из близорукого опыта, столь любимого «Московским наблюдателем» («Признаки мыслительности и жизни в «Московском наблюдателе».  – «Молва», 1836, № 10; подпись: «Молва»).], по крайней мере в приложении их к явлениям нашей литературы. Скажите нам имя автора книги или издателя журнала, скажите, какого рода должна быть эта книга или этот журнал, и мы скажем вам, какова будет эта книга, каков будет этот журнал, скажем безошибочно, до их появления на свет, Вследствие такого умозрительного взгляда на явления литературного мира, для нас было достаточно имени Пушкина как издателя, чтобы предсказать, что «Современник» не будет иметь никакого достоинства и не получит ни малейшего успеха. Мы этим нимало не думаем оскорблять нашего великого поэта: кому не известно, что можно писать превосходные стихи и в то же время быть неудачным журналистом? Всеобъемлемость таланта и его направлений есть исключение: Гете, в этом случае, может быть пример единственный.