Рассеянный склероз. Моя история болезни

Если вы когда-либо принимали таблетку Нурофена или Аспирина, значит, вы тоже принимали нестероидные противовоспалительные препараты. О том, что такое «стероидные» ПВП и чем они отличаются от «нестероидных», я обязательно расскажу несколько позже.

Я совершенно не помню названий таблеток, которые мне прописала Ирина Геннадьевна, но, честное слово, это не важно – они все равно не могли мне помочь. Кажется, на дворе уже был октябрь, когда Ирина Геннадьевна прописала мне серию из пяти капельниц с очередным, на этот раз более мощным препаратом.

До этого я никогда не лежал под капельницей – согласитесь, это кажется намного более серьезной процедурой, чем прием таблеток. На самом деле, это всего лишь более эффективный и безопасный способ донести медикаменты до органа-адресата: таблетка сначала попадает в желудок и может «навести там шороху», а капельница вставляется прямо в кровоток. Одна и та же дозировка препарата при пероральном (глотание) и внутривенном (капельница) введениях дает разный эффект, в том числе за счет эффекта плацебо – капельница кажется намного более серьезным мероприятием, чем прием таблеток, и пациент автоматически ожидает от нее более сильного эффекта. Иногда бывает так, что различные НПВП как в таблетках, так и в виде раствора, не оказывают вообще никакого эффекта, но в моем случае все было иначе – мне становилось хуже буквально с каждой неделей, несмотря на все таблетки, капельницы, ЛФК и массаж.

Октябрь 2020 года – последний месяц, когда я играл в теннис. От тренировок (традиционно у меня было 2 тренировки с тренером и 2 игры с Юрой в неделю) я отказался чуть ранее – они стали для меня слишком тяжелы и перестали приносить удовольствие.

В октябре уже и игры с Юрой стали невыносимы, в немалой степени потому, что я совсем ничего не мог ему противопоставить. Дыхания не хватало, ноги двигались медленно и неохотно, подача и «смеш» (удар сверху – как подача, но с игры) вызывали неприятное головокружение. Кроме того, добавилась новая проблема – мне иногда начинало резко и невыносимо хотеться писать прямо во время игры, так сильно, что я даже не мог дождаться «пересменки» (небольшая пауза и смена сторон после нечетных геймов). Играть в теннис становилось все тяжелее, и я совершенно не понимал, что со мной происходит – спорт, который раньше был моим неиссякаемым источником удовольствия, стал меня раздражать. Мне перестал нравиться даже сам процесс игры, и я подсознательно чувствовал, что со мной происходит что-то очень плохое.