Маша-попаданка

Маша спаситель (Понедельник)

Хура

В эту ночь Хура лег спать очень поздно. Завтра ему предстояло умереть, и он хотел пожить хотя бы еще несколько часов, бодрствуя и вспоминая о своей жизни. Он много думал о своей возлюбленной Нэрре и, как бы это ни было странно, еще больше о Маше и других друзьях из ее мира.

Он вспомнил Треску – отважную маленькую собачку, которую он подарил Маше в знак признания, что она согласилась помогать ему. Валентина, с которым у него сначала был конфликт, а потом он признал, что этот юноша отличная компания.

Он вспомнил другого соседа Маши – Николая, который хоть и был угрюмым на взгляд тролля, но зато смог внести весомый вклад в возвращение Хуры домой. И, конечно, он вспомнил, Наталью. Эта девушка была очень тощая, чем вызывала отвращение. Но зато она очень хорошо отнеслась к Хуре с самого начала и знала толк в воспитании собак. Хура ценил это в ней.

Конечно, он много думал о Нэрре. Она была троллихой, в которую он был влюблен очень давно. Хура надеялся пожениться на ней, но теперь его вздернут на виселице, а Нэрра будет находиться в неких Подземельях Северных Зон.

Это очень печалило Хуру.

За размышлениями Хура сначала закемарил, а потом и вовсе уснул. В этот редкий раз ему снились сны. И как это часто бывает, снились ему те, о ком он только что так много думал: Нэрра, Маша и ее друзья.

Ближе к утру снилась только Маша. Она звала его.

– Хура! – кричала ему Маша, почему-то шепотом.

Хура повернул к ней голову и подошел. Они стояли на какой-то площади.

Вокруг было много людей, одетых в разные костюмы. Это были эльфы, орки, гоблины и несколько троллей. Были и другие, но Хура не знал кто они. Это вызвало в тролле чувство дежавю. Вот только в тот раз не он подошел к ней, а она к нему.

– Что тебе? – спросил он Машу.

– Хура! – снова прошипела ему Маша.

– Да что? – удивился тролль.

– Ну же! Хура! – не унималась она.

– Да что тебе надо, во имя горна? – взревел Хура.

– Ну проснись же миленький Хура! – умоляюще продолжала Маша.

– Что? Да я не сплю! – крикнул ей Хура и проснулся.

В его довольно просторной камере не было настоящих окон, ведь располагалась она на цокольном этаже тюрьмы. Была лишь одна маленькая узенькая фрамуга, и та зарешеченная, так, что даже его рука не пролезала сквозь прутья. Через нее сочился свет, что означало, что утро уже наступает.

– Хура! – снова прошипела Маша и Хура понял, голос девушки не был сном. Он действительно слышал ее. Более того он ее ощущал.