Все дороги ведут на Голгофу

Мэдж некоторое время молча взирала на неё.

– Какая вы уверенная, – сказала она. – И как я вам завидую!

Они поговорили на бытовые темы. Джоан обустроилась в меблированных комнатах на тихой улочке симпатичных домиков георгианской эпохи сразу за аббатством. Член парламента с женой занимали нижние этажи. Домовладелец – ушедший на покой дворецкий – и его супруга, ограничивались подвальным и чердачным помещениями. На оставшимся этаже квартировал застенчивый юноша – поэт, как предполагала домовладелица, хотя и не была уверена.

Как бы то ни было, он носил длинные волосы, жил с трубкой во рту и до утра не тушил лампу. Джоан до сих пор не поинтересовалась его именем. Она дала себе слово наверстать упущенное.

Они обсудили бюджетные возможности. Джоан подсчитала, что протянет на две сотни в год, откладывая пятьдесят на платья. Мэдж сомневалась, будет ли этого достаточно. Джоан настаивала, что у неё «стандартный размер», и она сможет подбирать «модели» на распродаже. Однако Мэдж, сравнивая её с собой, была уверенна в том, что она слишком дородная.

– Вы обнаружите, что одеваться дорого, – сказала она. – Дешёвые вещи будут сидеть на вас плохо. А было бы полнейшей глупостью, даже с деловой точки зрения, не воспользоваться всеми вашими преимуществами.

– Мужчины охотнее восторгаются хорошо одетой женщиной, чем даже красавицей. – Таковым было мнение Мэдж. – Если вы войдёте в кабинет неряшливой, вас растопчут. Заверьте их в том, что цена, которую они вам предлагают, не позволит вам неделю ходить в перчатках, и им станет стыдно за себя.

Нет ничего недостойного в том, чтобы издеваться над бедняками, но если вы не симпатизируете богачам, на вас клеймо среднего класса. – Она рассмеялась.

Джоан забезпокоилась.

– Я сказала папе, что попрошу у него только две сотни в год, – объяснила она. – Он поднимет меня на смех за то, что я не знаю, чего хочу.

– Я бы ему в этом не мешала, – посоветовала Мэдж. Она снова стала задумчивой. – Мы, капризные девушки, с нашими нововведениями и независимостью, полагаю, и без того достаточно задеваем старую гвардию.

Зазвонил колокольчик, и Мэдж сама открыла дверь. За ней оказалась Флосси. Джоан не виделась с ней со времён Джиртона и была удивлена её молодёжным «обмундированием». Не дожидаясь встречных выпадов, Флосси первой встала на свою защиту.

– Та революция, которую дожидается мир, – пояснила она, – обеспечит каждого мужчину и каждую женщину доходом в полторы сотни в год.