Чужая истина. Книга первая

Не успел он толком удивиться, как крепкий кулак рыжебородого впечатался в подбородок угрюмого бугая. С такой силой, что сапоги тяжёлого мужика на мгновение оторвались от земли. На секунду Эйден встретился взглядом с другим, лысеющим и таким же удивленным, как он сам, типом. Колючие глазки стянулись в щелочки, рука метнулась к эфесу у пояса. Но вытащить казённый меч он не успел. Появившийся из ниоткуда Курт вырос прямо у него за спиной и вбил широкий охотничий нож в череп под ухом. Лысый завалился вперед на напряжённых, негнущихся ногах, звучно шлёпнув лицом о кладку стены.

Тем временем, Иллур методично мордовал вяло отбивающегося здоровяка. Стоило отдать тому должное, тяжёлая челюсть выдержала не только первый удар, но и все последующие. Однако, в очередной раз пытаясь скинуть с себя рыжебородого, он взбрыкнул особенно удачно. Или не удачно, тут уж как посмотреть. Стоптанный каблук сапога угодил прямо в голень, так и не успевшую толком срастись после удара лосиным копытом. Иллур заорал.

И в этом крике слышалось куда больше ярости, чем боли. В отличие от сумасшедшего визга здоровяка, медленно затухающего добрых полминуты.

Рыжебородый взмахнул рукой, стряхивая кровавую слизь. Выдавленные глазные яблоки напоминали лишенных раковины улиток.

– Спроси у Дарны гриба, брат. И для этого нужна толстая верёвка, – Иллур кивнул на подрагивающего бугая, ощупывая перебитую под жутким углом голень.

– Да, брат.

Эйден посмотрел вслед удаляющемуся Курту. Окинул взглядом два трупа и вывернутую ногу бородача.

Нервно сглотнул. С трудом разжал руки, сведённые судорогой. Ореховый посох остался стоять строго вертикально.

Много ли правды в том, что вчерашнего мельника назвали солдатом? Солдата – лекарем, лекаря – дезертиром, а дезертира – колдуном… Может, это все грибы, но сейчас я почти готов поверить. Даже в собственное колдовство. Но только не в огненное божество, нуждающееся в человеческих смертях…

Эйден старался не смотреть на мерно гудящий Очаг.

Ведь если поднять голову чуть выше – можно было заметить две пары босых ног, покачивающихся высоко над огнём. А он не хотел их замечать. Предпочитая сверлить взглядом темную ореховую палку, отполированную руками за последние недели. Медленно перебрасывая посох из ладони в ладонь можно было заметить, что касающийся земли торец не сдвигается с одной единственной точки. Будто намагниченный, он стремился вернуться в вертикальное положение.