Память и забвение руин

В знаменитом сонете Перси Биши Шелли Ozymandias (1817) разрушенная статуя фараона – даже несмотря на то, что протагонист спокойно читает надпись на камне, – как раз и оказывается таким олицетворением забвения.

I met a traveller from an antique land

Who said: Two vast and trunkless legs of stone

Stand in the desert. Near them, on the sand,

Half sunk, a shattered visage lies, whose frown,

And wrinkled lip, and sneer of cold command,

Tell that its sculptor well those passions read

Which yet survive, stamped on these lifeless things,

The hand that mocked them and the heart that fed:

And on the pedestal these words appear:

‘My name is Ozymandias, king of kings:

Look on my works, ye Mighty, and despair!’

Nothing beside remains.

Of that colossal wreck, boundless and bare

The lone and level sands stretch far away.

Мне путник, прибывший из древних стран,

Рассказывал: среди песков стоят

Огромных две ноги – обрушен стан.

Под ними, ввысь вперив надменный взгляд,

Лежит лицо, чьи властные уста

Вещают гордо: скульптор их сумел

Вбить в мертвый камень ту живую страсть,

Что в сердце тлела, – дерзок был и смел.

На пьедестал нанесены слова:

«Я – Озимандий, царь царей, припасть

К моим стопам всяк должен, кто сперва

Узрел мои свершения!»… Камней

Куски кругом, приметные едва,

В пустыне, слитой с пустотой над ней[33 - Перси Биши Шелли, Хорас Смит. Два сонета об одном царе царей / Пер. с англ. и вступление А.

Здесь речь идет о цивилизации не то чтобы забытой, но не оставившей наследников (в отличие от Греции и Рима), то есть о разрыве исторической преемственности. Еще более откровенно и даже наивно эта тема проявлена в парном сонете, написанном поэтом-любителем Хорасом Смитом:

In Egypt’s sandy silence, all alone,

Stands a gigantic Leg, which far off throws

The only shadow that the Desert knows: —

«I am great OZYMANDIAS,» saith the stone,

«The King of Kings; this mighty City shows

The wonders of my hand.

Naught but the Leg remaining to disclose

The site of this forgotten Babylon.

We wonder, – and some Hunter may express

Wonder like ours, when thro’ the wilderness

Where London stood, holding the Wolf in chace,

He meets some fragment huge, and stops to guess

What powerful but unrecorded race

Once dwelt in that annihilated place.