Выше Бога не буду

Вот она-то мне в детстве кровь попортила основательно, но потом неоднократно выручала меня при общении с преподавателями, чиновникам и прочими людьми, по долгу службы читающими наши биографии и анкеты. Папа был не просто Богдан. Он был Богдан-Ярослав! Именно так в его свидетельстве о рождении и было написано: Богдан-Ярослав Литвин. А в моем – Александр Богданович-Ярославович!

– У тебя что, два отца? – спросила меня учительница в классе.

Вот от учителя-то я ну никак не ожидал такого вопроса, да еще заданного на весь класс.

Громко и четко!

Все одноклассники внимательно смотрели на меня. Их было двадцать восемь, моих одноклассников, и они молча пялились на меня. Я тогда не знал слов «боже мой, какая дура», поэтому тихо сказал: "Нет один, просто у него два имени."

Как так?! Класс был обескуражен. Не может человек иметь два имени! Только одно! А мне сложно было за эти несколько секунд объяснить, что на западе нашей страны и в Европе это нормальное явление. Но оно было настолько невозможным здесь, на Урале, что моя взрослая учительница ничего лучше не придумала, как на весь класс озвучить свой вопрос.

Из-за этого дурацкого вопроса я просто еще раз стал не таким, как все. И вероятно этот пункт был одним из основных в фундаменте моего понимания мира. Я думал так: поскольку уже в моем имени есть необычные моменты, значит, я и сам тоже несколько отличаюсь от других. Пока не знаю – в лучшую или худшую сторону, но отличаюсь.

Мамино имя доставляло мне меньше сложностей. Такое обычное немецкое имя Эльза, совсем не характерное для Южного Урала, тем не менее не вызывало вопросов в моем окружении.

В переводе оно звучит как «почитающая Бога». Что, как мне кажется, полностью соответствует моей маме. Вот так у меня и получилось: почитающая Бога мама и Богом данный отец. Значения их имен сплелись в союз. Мне нравятся имена моих родителей. Я даже не могу представить их другими. У меня даже вопросов не возникало, почему их так назвали. Это их имена! Я помню эти имена с самого рождения, вернее знаю, что помню.

Я часто оставался один дома. Старшая сестра уходила в школу, родители – на работу, и я был предоставлен самому себе. Да, в пять лет меня оставляли дома одного! Ненадолго, часа на три, не более, но оставляли.

Я очень любил свой дом. Дом, который построил мой отец. Он построил его своими руками, а мама сделала его уютным. Я знаю в этом доме каждый закуток, каждый гвоздь и каждый сучок в половицах. Папе тогда было 27.