Печальная история братьев Гроссбарт

Бросив на дно телеги несколько длинных веток, он снова забрался на свое место и принялся за работу.

Гунтер остановил присяжных там, где дорога начала петлять, взбираясь по склону горы. Только благодаря заезжим охотникам и их куда более здравомыслящей добыче тропа не совсем заросла. Огромные деревья защитили бы преследователей от лавины, но мест, где беглецы могли бы устроить засаду, здесь было хоть отбавляй. Гончие уселись так далеко от коней, как позволяли поводки, и Гунтер спешился, чтобы напоить их.

За оставшийся до заката час присяжные едва успеют доехать до перевала. С тяжелым вздохом Гунтер спустил псов с привязи и увидел, как собаки радостно устремились вверх по тропе. Он надеялся догнать убийц прежде, чем дорога начнет петлять, но по лесу присяжные ехали медленно, чтобы не пропустить след, если Гроссбарты вознамерились сойти с тропы. Может, конечно, беглецы решили спуститься по противоположному склону, а не залечь и ждать, но Гунтер в этом сомневался. Братья были жестоки, а единственным преимуществом горожан, кроме численного, было то, что они хоть несколько часов поспали прошлой ночью.

– Скачите как можно быстрее, – крикнул Гунтер, – но оставляйте между собой и следующим всадником зазор в несколько коней!

Густой лес сменился каменистыми осыпями и живучими соснами, которые, казалось, росли прямо из скальной породы. Заходящее солнце освещало тропу, которую до конца недели щедро засолит снег, и всадники ощутили тяжесть не только своего оружия, но и страха.

Впереди скакал Гунтер, следом ехал его племянник Курт, за ними – плотник Эгон, а замыкали крестьяне Бертрам, Ганс и Гельмут. Гончие подняли лай и рванулись вперед. Гунтер поехал следом, пристально разглядывая три поворота дороги, прежде чем псы скрылись из глаз.

Самый крутой отрезок тропы проходил рядом с вершиной, где дорога выравнивалась на перевале. Манфрид засел за поваленным деревом и мелким валуном у последнего поворота с большой кучей камней и своими копьями.

Везде, где осыпь и скалы оставляли участки земли, склон покрывала бурая трава, а на полпути к следующему повороту Гегель закончил размахивать лопатой и ломом: он выломал камни и раскопал твердую землю под ними, устроив столько ям для конских ног, сколько успел. Теперь он поспешно маскировал ловушки мертвой травой. Гончие, которые рванулись к нему по тропе снизу, слишком запыхались, чтобы лаять, но Гегель все равно их почуял.