Печальная история братьев Гроссбарт

К рассвету они по-прежнему находились там, где их застиг вечер – в альпийском бездорожье.

Еще несколько дней Гроссбарты карабкались вверх и вниз по склонам гряды, но на южную дорогу так и не вышли. После недолгой ссоры по поводу того, у кого из них чувство направления лучше, братья двинулись на юго-запад по плечам огромных горных пиков, обходя скальные выступы и отыскивая один перевал за другим. С каждым днем погода ухудшалась, ветер все увереннее пробирался под плащи. Луга становились меньше и встречались реже, а ледники, наоборот, возникали на пути чаще.

И с каждой ночью волчий вой будто приближался. Конина закончилась, репа была на исходе, и, хотя до сих пор побеждала логика Манфрида, оба Гроссбарта начали по вечерам голодно коситься на Коня.

Неделю спустя братья взобрались на гребень заваленного валунами нагорья и осмотрели с него лес, раскинувшийся между двумя огромными грядами. Гроссбарты быстро спустились по осыпи, волоча за собой измотанного Коня. Дрова, свежая вода, защита от ветра и, может, мясо – все ждало их внизу.

Над могучими соснами кружили птицы, и братья, которые предпочитали тень свету, с радостью нырнули под сень леса, много дней пробыв под открытым небом. Их окутала могильная тишина. Наивные Гроссбарты даже понадеялись наткнуться на какое-нибудь заброшенное кладбище. Раз уж Святая Дева даровала им такое чудесное прибежище, вполне можно ждать чего-то подобного.

– Попомни мои слова, – провозгласил Гегель, – холмовые псы, которых мы слышали по ночам, наверняка залегли где-то здесь.

– Звучит разумно, – согласился Манфрид, который уже скрылся в густых кустах, окаймлявших лес. – Лучше волчье мясо, чем никакого.

В зарослях они различили плеск ручейка, а когда наконец его отыскали среди искривленных древесных стволов, разбили лагерь неподалеку. Растянувшись на мху и напившись, братья сообразили, что потратили почти весь световой день; ночь в горах приходит до ужаса быстро. Гроссбарты собрали огромную кучу валежника, но не нашли следов живности, которую могли бы поймать себе на ужин.

Гегель сварил последние клубни репы, а его брат в это время расставлял силки вдоль ручья. Даже когда ветер принялся раскачивать деревья и выть в утесах, оба чувствовали себя уютно.

– Хочешь первым дежурить? – спросил Манфрид, покрепче кутаясь в одеяло.

– Думаю, да.

Гегель положил у костра оба арбалета. Братьям удалось спасти только дюжину болтов, один из которых пришлось выдернуть из паха Ганса.