Печальная история братьев Гроссбарт

Лес ведь не вечно будет оставаться неизведанным, а она надеялась на долгое счастье для них обоих. Со временем он снова научится говорить, а до того времени она будет разговаривать за двоих.

VIII

Довольно разговоров

Снегопад закончился, встало солнце. Гегель молча пялился на Николетту. Рассказывая свою историю, она ела одну за другой миски какой-то вязкой жижи из ведра, стоявшего рядом с креслом, но Гроссбарта беспокоило не ее внезапное пристрастие к глине. Он встал, пошатнулся и швырнул свою бутылку в огонь, где та взорвалась.

– Манфрид, вставай!

Гегель попятился так, чтобы клинок оставался между ним и ведьмой.

Та лишь тихонько закудахтала, продолжая сидеть в кресле. Манфрид осоловело уперся спиной в заднюю стену и приподнялся. В недоумении он переводил взгляд с Гегеля на сидящую старуху. Господи Иисусе, ну и развалина.

– Тише, тише, – проговорила она.

– Тише?! Ты, проклятая ведьма, я тебе голову отрублю!

В глазах у Гегеля помутилось, то ли от усталости, то ли от ярости, то ли от выпитого, он и сам не знал.

– Ведьма? – Манфрид попытался встать, но сполз вниз по стене. – Это ведьма, брат?

– Ты знал, кто я, когда позволил мне прикоснуться к тебе и твоему брату, – терпеливо сказала она.

– Это правда? – Манфрид пронзил брата испепеляющим взглядом.

– Не подходи!

Гегель занял место между Николеттой и Манфридом. Он хотел отрубить ей голову одним ударом, но побаивался приближаться. Наверняка ведьма владеет опасными чарами.

– Держи свое слово, Гроссбарт, – сказала Николетта, и ее глаза вспыхнули, хотя огонь в очаге угас, и не было пламени, которое могло бы в них отразиться.

– Это она призвала на нас мантикору?

Голова Манфрида кружилась, а его оружия не было видно.

– Да черт бы его побрал! – Гегель не мог заставить себя не кричать. – Никакая это была не маникора, а треклятый гару, я ж тебе говорил!

– По-французски значит «волк»[12 - Николетта ошибается: garou в переводе с французского означает «оборотень» или «нелюдим».

– Заткнись! – В висках у Гегеля пульсировала боль. – Просто рот закрой!

Все трое замолчали. Манфрид сумел, опираясь на стену, подняться, но его колени дрожали. Николетта продолжала сидеть, глядя на Гегеля, который отступил еще на шаг и схватил брата за плечо.

– Что случилось? – прошипел Манфрид на их личном говоре.

– Ведьма, – так же ответил Гегель.