Три вещи, которые нужно знать о ракетах. Дневник девушки книготорговца

Спустя месяц учебы в гуманитарном колледже Франклина и Маршалла, я убедилась, что в словах Ани была правда, но она оказалась совсем не такой, как я ожидала. Я жаждала стать частью сообщества, иметь собственную компанию, но вскоре обнаружила, что невозможно предугадать, где именно мне доведется встретить близкого по духу человека, и часто это происходило в самых неожиданных местах. Парень с моего курса, девушка, жившая со мной в одном крыле общежития, несколько преподавателей. Я слышала голоса единомышленников среди писателей, книги которых читала, а иногда даже узнавала родственную душу в вымышленных героях их произведений.

Несмотря на все приключения, пережитые мной с тех пор, как я закончила колледж, мне все еще мучительно не хватало чувства принадлежности к чему-то большему. И хотя мне чрезвычайно повезло иметь друзей в разных уголках планеты, это было неравноценно тому, чтобы ощущать себя частью группы, компании, клана. И теперь, сидя в обществе остроумной и непритязательной элиты Уигтаунского книжного фестиваля, дома у незнакомого человека, над Книжным магазином, за тысячи миль от дома, в отдаленном уголке Шотландии, я с изумлением осознавала, что мне, быть может, наконец-то удалось хоть на миг испытать это чувство общности.

Одно я знала наверняка – если это и был мой личный Алгонкинский круглый стол, то я уж точно была самой трезвой из всех, кто за ним сидел. Спустя полчаса едкой иронии и пьяных подначек я, борясь с жуткой усталостью, взобралась вверх по лестнице, в свою спальню, где под убаюкивающие звуки смеха и болтовни, доносившиеся снизу сквозь трещины в половицах, быстро погрузилась в глубокий, сладостный сон.

При тусклом свете утра, пока воспоминания о вчерашнем вечере всплывали в моей голове, я внезапно поняла, что в доме царила тишина, а вот утренний хор на улице становился все громче.

Я выросла в пригороде Бостона, и звуки, которые обычно приветствовали меня по утрам, в основном издавали люди: мягкое гудение чьей-то газонокосилки, свирепый гудок рассерженного водителя, приглушенные звуки радио из комнаты сестры, пение отца в душе или легкие мамины шаги на лестнице.

Живя в Лос-Анджелесе, я успела привыкнуть к утренней тишине. Моя квартирка находилась так высоко над городом, на холмах, в новом сейсмостойком доме со звукоизоляцией, что ни единый звук, даже шум машин на бульваре Сансет не мог просочиться внутрь.

Я предполагала, что, живя в маленьком шотландском городишке, буду просыпаться в такой же тишине, но я ошиблась.