Очищение. Том 2. Душа

Безусловно, и философские словари следует различать по мере их официальности, то есть желания выражать мнение наиболее широкого сообщества, да еще и в связи с государственными нуждами. Поэтому словари, именующие себя энциклопедическими или энциклопедиями, дают определения души, в которых еще узнается что-то от языковедческих или психологических определений. Хотя это, конечно, совсем иной качественный уровень рассуждений.

Для главного философского словаря современной России – «Новой философской энциклопедии» – статью о душе писал матерый философ Ю.

 А. Шичалин. Поэтому начинается это определение со знакомо-неуязвимого перевода разговора о душе в разговор о понятии души.

«ДУША – одно из центральных понятий европейской философии».

И далее – большой и умный очерк истории этого понятия. Я к нему еще вернусь, наверное, но я уже заглянул вперед и знаю, что философы говорят сейчас и прямо о душе, поэтому мне не хочется говорить о ней через зеркало. Все-таки она – не Медуза Горгона, которой нельзя заглядывать в глаза.

«Философский энциклопедический словарь» Губского, Кораблевой и Лутченко определяет душу так:

«ДУША (греч. psyche, лат. anima) – в обычном словоупотреблении совокупность побуждений сознания (и вместе с тем основа) живого существа, особенно человека; антитеза понятий тела и материи.

Научное понятие души: душа – в отличие от индивидуального духа – совокупность тесно связанных с организмом психических явлений, в частности чувств и стремлений.

Результат наблюдений над душой анализирует психология».

Вот и понятно, по какому ведомству чиновники от философии числили раньше душу. Психология отлично ее разлагает, нечего философам и соваться в этот предмет. Так что, я думаю, после падения запрета на подобные исследования, философы ощущают себя просто дорвавшимися до живого дела, когда видят перед собой эту красную тряпку.

Последующий исторический экскурс, которым заканчивается статья о душе в этом словаре, я опущу.

Мне достаточно и того, что сказано. Разобраться бы и в этом.

Честно говоря, совокупность побуждений сознания (и вместе с тем основа) живого существа, особенно человека, это настолько непростое определение, что хочется сдаться. Оно стоит того, чтобы быть помещенным на скрижали простонаучного философского языка, но при этом останется таким же вечно неразгаданным и влекущим, как надписи на вратах Дельфийского храма.