Очищение. Том 2. Душа

Эмпирическая «Психология без души» Николая Ланге

Историки психологии однозначно считают Николая Николаевича Ланге (1858–1921) продолжателем дела Сеченова в психологии. Тут надо оговориться – у Сеченова были и другие продолжатели, но в физиологии и медицине. Ярошевский в «Истории психологии» пишет о том, как развивались лабораторные исследования психофизиологии человека:

«В ряде русских лабораторий научное понимание психики ассоциировалось с именем Сеченова, с его учением о рефлекторной природе психики. Таких же взглядов придерживались В.

 М. Бехтерев, С. С. Корсаков, А. А. Токарский – первые энтузиасты экспериментальной психологии в России» (Ярошевский. История психологии, с. 249).

Но тот же Ярошевский, издавая избранные работы Ланге, именно его видит продолжателем дела Сеченова и связующим звеном между Сеченовым и школой Выготского. То есть школой, которую действительно можно считать психологической, по сравнению со странными учениями Бехтерева или Корсакова. О том, как Ярошевский выводит эту связь Ланге с Сеченовым, стоит рассказать подробнее.

Рассказав о битве за антропологический принцип, то есть за начало борьбы русских революционеров и демократов против религии и за переворот общества, Ярошевский не говорит прямо, что это шла борьба за очищение психологии от души. Но это вполне прозрачно читается, как читается и прогрессорство – тяга насильно делать человеку лучше не так, как он хочет, а как я это себе представляю:

«Весь пафос русских приверженцев антропологического принципа определялся жаждой преобразования вчерашних крепостных (как их называли – “простолюдинов”) в свободных людей.

Перед нами основная коллизия философских исканий той эпохи – споров о детерминизме и свободе, об отношении между телесным (стоящим под законами природы) и духовным, устремленным к высшим нравственным ценностям.

Этими глубоко укорененными в своеобразии культурной жизни пореформенной России философскими, мировоззренческими спорами были озарены и вдохновлены проекты разработки новой психологии.

В качестве сферы научного знания она не могла быть иной, как верной формуле “нет действия без причины”, то есть детерминистской. В качестве исследующей сознательно-волевую активность человека она была призвана объяснить, не отступая от указанной формулы, нравственную обусловленность этой активности, уникальность человеческих деяний.

Первым принял на себя это историческое задание Сеченов, вторым – Ланге» (Ярошевский. Творческий путь, с. 7).