Москва парадная. Тайны и предания Запретного города

После смерти вождя здесь снова появился зимний сад.

Нарком просвещения Луначарский, понимая уникальную ценность БКД, 19 марта 1918 года телеграфировал в Совнарком: «Согласно мнению художников, ученых, а также моих сотрудников и моему просил бы не обращать Кремлевский дворец в резиденцию правительства». Он объяснял, что место пребывания правительства, как место наиболее интенсивной политической жизни, неизбежно влечет за собой гибель величайших по своему мировому значению памятников старины и искусства.

Несмотря на протесты, Кремль был превращен не только в резиденцию правительства, но и в место жительства его членов, а также обслуживающего их персонала. Осенью 1918-го для нужд ВЦИКа – под канцелярию и квартиры были выделены парадные покои их императорских величеств. С 1918—1920 гг. в Большом Кремлевском дворце получили прописку председатель ВЦИК Я.М. Свердлов, председатель Совнаркома А.И. Рыков, нарком земледелия В.В. Осинский. Позже здесь поселились Клара Цеткин, член ВЦИК Л.

Б. Каменев, поэт Демьян Бедный, нарком финансов В.Р. Менжинский, Ф.Э. Дзержинский и другие «кремлевские небожители».

Интересно, что кроме огромной коммунальной квартиры императорский дворец при большевиках служил еще и тюрьмой. Так, в течение месяца в нем держали взаперти главу британской миссии Брюса Локкарта, после раскрытия сфабрикованного контрреволюционного заговора – «заговора послов». Локкарту выделили небольшую квартиру во Фрейлинском коридоре, состоящую из маленькой прихожей, приемной, крошечной спальни и маленькой кухни.

В подвале бывшей Детской половины дворца, под квартирой Якова Свердлова, после покушения на Ленина несколько дней держали Фанни Каплан.

В декабре 1918-го Отдел по делам музеев и охраны памятников Наркомпроса, который возглавляла жена всесильного Льва Троцкого – Наталья Седова, обратился в Совнарком с дерзким письмом: «Безотлагательно освободить Кремль от вновь устроенных там правительственных учреждений, ввиду того, что занятие Кремля правительством создает чудовищную угрозу целости величайших памятников истории и неизбежно повлечет за собою гибель многих памятников старины и искусства».

Рискуя навлечь на себя гнев «кремлевских небожителей», Наталья Седова обратилась с гневным письмом лично к товарищу Ленину. На письме появилась ленинская резолюция: «Я за передачу этого дворца под музей».