Жаркие бразильские ночи

Прежде чем она успела обрести самообладание, Деанджело схватил ее за локоть и повел в комнату, которая располагалась прямо за кухней и выходила в зимний сад со стеклянной крышей.

Здесь Деанджело усадил Харриет на диван, обитый красным бархатом, подошел к холодильнику и вернулся с большим бокалом белого вина.

– Выпейте, – приказал он, протягивая бокал, и поинтересовался: – Почему вы плакали?

– Не важно, – ответила Харриет. – Простите, это так непрофессионально. Давайте вернемся в офис и продолжим наш разговор.

Вы сказали, что это необычное задание?

– Вы плакали из-за своего отца?

– Моего отца?

– Он ведь в доме престарелых?

Обычно резкий голос Сантоса звучал сейчас мягко, и его еле заметный акцент стал сильнее, будто слова давались Деанджело с трудом.

– Э-э-э… Да. Откуда вам это известно?

– Вы долгое время работали на расстоянии менее шести футов от меня, а дверь у меня не отделана шумоизоляцией.

О небо! Харриет всегда полагала, что Деанджело не обращает на нее внимания.

Неужели он слышал, как она звонила своим сестрам и вела долгие беседы с медработниками?

– Простите. Я всегда задерживалась после работы, чтобы наверстать время, потерянное на разговоры по телефону.

– Ваш профессионализм никогда не вызывал сомнений.

Харриет на мгновение закрыла глаза, собираясь с духом.

– У моего папы старческое слабоумие, – произнесла она ненавистные слова, чуть не поперхнувшись ими. – Ему нужна помощь специалистов, и как раз перед тем, как я поступила к вам на работу, мне пришлось принять трудное решение об отправке его в дом престарелых.

Для того чтобы оплатить содержание папы, я была вынуждена продать его квартиру и потратить все свои сбережения, но такой уход очень дорог, у меня почти не осталось денег. Это значит, что придется искать другой пансионат, намного дешевле. Проблема в том, что папе нравится там, где он сейчас находится. У него словно появилась новая семья. Он больше меня не узнает, но узнает ухаживающих за ним медработников, – печально закончила Харриет.

– И все же вы уволились? Почему не попросили меня повысить вам зарплату?

Она не смогла удержаться от горького смеха.

– Даже если бы вы удвоили мое жалованье и если я жила бы в офисе и питалась одной лапшой, то и тогда я не смогла бы позволить себе продолжать содержать папу в том пансионате. В некотором смысле понимание того, что я ничего не могу сделать, облегчило мое решение уволиться. Единственный позитив во всей темноте.