Святые ночи. Страшные вечера

– Пусть ждет меня в отделе, – бросил я, лишь бы отвязаться от настырного следователя. – Скормлю ее этой твари ночью.

– Ночью? – удивился Кочмарин.

– А когда же еще?

– Я ей обещал, что она только информацию нам предоставлять будет. Какой же из нее охотник? Ночью ее нельзя. Опасно ведь!

– Тогда и не вешай этого ребенка на меня. Мне что, забот мало?

– Ладно. Я с ней поговорю, – обреченно выдохнул Кочмарин. – Значит вечером в отделе. Во сколько?

– Как приеду. – отрезал я, уходя.

Плевать. Пусть будет.

Я планирую сегодня же разобраться с этим упырем. И пусть подавятся и Кочмарин и Ясина. И тогда он даст мне спокойно работать без всяких неженок.

Я ехал по проспекту, по которому уже торопились машины, спеша образовать пробки на нечищеных от снега дорогах. До вечера дел не было. Воскресенье. Если здесь в будни работа стоит, то в выходные и подавно, а потому я поехал домой – досыпать. К ночи нужно освежить голову и набраться сил.

Я спокойно жил и работал в Москве. Не знал горя.

Гулял до рассвета, работал до заката. В своем убойном отделе, чувствовал себя как рыба в воде, окруженный высококлассными спецами. Меня даже ценили и уважали, но. Всегда есть какое-то «но». И это «но» произошло и со мной.

Все пошло наперекосяк несколько месяцев назад. После ужасной смерти дочери. Вся жизнь под откос и на самое дно. Глухонск по-другому и не назовешь. Единственное радовало, что, кажется, следователь, сам того не подозревая, привел ко мне золотую рыбку. Ту, которую я искал.

В обмен на которую, я верну дочь. Если можно верить Кощею. Кто бы другой мне это рассказал несколько месяцев назад – рассмеялся бы ему в лицо. Но теперь это моя реальная жизнь.

С женой я развелся еще до того, как узнал, что она беременна, но в дочери души не чаял, хотя и был плохим папашей выходного дня. В те дни я много работал, уделяя свободное время больше себе, чем другим, из-за чего жена от меня и ушла.

Когда я узнал, что они попали в автомобильную аварию, когда я сидел у дверей детской реанимации рядом с совершенно непострадавшей женой, – моя жизнь изменилась.

Я молил Бога, я клялся быть хорошим отцом, я обещал бросить работу и пьянки. Но вышедший из дверей реанимации, врач…

После его слов: «Мы сделали все, что могли.», я проклял всех богов, я проклял себя, я проклял жизнь. И тогда пришел он. В один из смытых алкоголем вечеров, или дней, или ночей. Просто появился в табачном смоге моей комнаты, среди бычков и пустых бутылок.