Святые ночи. Страшные вечера

– Я мало что знаю о гулях, – произнес Марк, подходя к креслу, – Но, на сколько я знаю, это тоже покойник, восставший из могилы? – я кивнула – А значит, где-то есть могила, из которой он восстал.

– Логично. – я задумалась, грея руки о кружку чая и вдыхая горячий пар.

– И? Где? – беря свой чай, поинтересовался Марк. – Мы же все обошли, кроме твоего кладбища.

– Колючее. Мое кладбище называется Колючее. Из-за обилия терновичков. Захоронения на этом кладбище прекратили еще в 1919 году, вся нежить давно уже разбрелась, да и призраки улетели, там даже костей нет, чтобы погреметь, – заверила я.

– А незаконные захоронения?

– Нет, – я помотала головой. – Я бы точно знала. У меня таких нет. А вот в любых других местах – да где угодно.

– Супер. Лучше бы оно на твоем кладбище было, – нахмурился Марк. – И где нам искать гуля?

– Гуль не любит живых, избегает их. Живет на кладбищах, где и питается. Значит, где-то на Отроженке его могила или рядом.

Я с сожалением выпуталась из пледа и, поставив кружку на большой дубовый стол, исчерченный трещинами лака, окинула взглядом помещение в поисках хоть какой-нибудь обуви.

Самыми ближайшими оказались меховые унты, стоящие с другой стороны стола. Поднявшись, я быстро пробежала босыми ногами по ледяному полу к ним. Унты еще хранили холод, но все же было теплее, чем босиком. Размяв, успевшие замерзнуть пальцы, я направилась к стеллажам.

– На улице в холодных ботинках, а дома в теплых сапогах, – резюмировал Марк, следя за мной.

– Я, когда выходила вчера из дома, не собиралась проводить ночь на кладбище в компании с мутным мужчиной, – пожала плечами я, особо не вдаваясь в подробности, что в моем творческом беспорядке вещи словно жили своей жизнью. Я никогда не знала, где что лежит, но все находилось неожиданно само, как, например, эти унты. Вчера я их обыскалась, но под дребезжание Андрея Леонидовича: «Давай быстрей, что ты копаешься!» я обула то, что попалось мне на глаза.

– Я вполне себе четкий.

– Конечно- конечно, – заверила я его, возвращаясь к столу с добычей в виде карты Глухонска.

 – Только упыря так и нет.

– Все-таки никакого шанса на то, что гуль и есть наш душегуб?

– Теоретически может быть, – а что, кто ж их знает, может, это особенный гуль, любит и живых, и мертвых. – Но гули не отличаются умом и сообразительностью, в отличии от птицы Говоруна. Особого вкусового предпочтения к мозгам или крови не имеют. Вы же видели, как был истерзан покойник.