Дыши со мной

Крис легонько целует меня в щеку и шепчет:

– Я не… Не думаю, что это хорошая идея.

– Ох. Ладно. – Я понятия не имею, что сказать и почему так произошло. А еще, почему он не отстраняется и дрожит. Поэтому я спрашиваю: – Крис. Почему ты дрожишь?

– Я не дрожу, – отвечает он. Однако это так.

Я глажу его руки, желая прикасаться к нему так долго, сколько он мне позволит. Он зарывается носом в изгиб моей шеи, успокаивая дыхание. Я так смущена.

Он приподнимается на руках.

– Мне правда нужно заниматься.

В понедельник крупный тест по геологии.

Я отворачиваюсь от него.

– Конечно. У меня тоже куча дел.

Следующие несколько минут отвратительны. Ужасно неловкая сцена, когда мы выпутываемся из объятий друг друга; я бормочу идиотское спасибо за помощь с музыкой, а Крис с виноватым видом натягивает футболку, заставляя меня чувствовать себя еще хуже.

После глупого небрежного прощания я выбегаю из комнаты, прежде чем Крис успевает сказать что-нибудь еще. Путь до моей комнаты непростительно долог.

В голове крутится мысль о пути позора. Захлопываю за собой дверь и падаю на кровать.

Я всхлипываю. Что ж, черт, от меня определенно пахнет не очень. Это первая проблема. Может, его оттолкнул запах? Когда я шла к нему, то не собиралась стягивать с него футболку. Я перекатываюсь на бок и опускаю руку на пол. Несколько пролетов ниже Кристофер, наверное, учит про скучные слои земли или что-нибудь подобное, а я лежу здесь в полной растерянности.

Но, проклятье, это было горячо.

Пусть даже я не знала, почему он остановился и что я сделала не так.

Эта сцена все равно вызывала улыбку на губах.

Двадцать первое июля

– Я собираюсь к воде, – кричит Блайт в глубину дома и облокачивается на деревянные перила. Даже деревья не могут полностью скрыть невероятный вид на океанскую бухту, вода сверкает в полуденном свете. И Блайт любит соленый запах воздуха, особенно сильный сейчас, во время отлива. Младший брат Джеймс постоянно морщит нос, а она, наоборот, с удовольствием глубоко вдыхает.

– Давай, повеселись на кладбище моллюсков, – кричит Джеймс. Так он называет отлив. Неоднократные объяснения Блайт, что запах не имеет ничего общего с умирающими моллюсками и что на самом деле с ними все в порядке и они живы, не изменили его отношение. И не смогли объяснить ее любовь к ним.

Блайт считает, что причина его кислого отношения кроется в том, что именно она выбрала дом из распечатанного родителями списка.