Неизвестные страницы истории советского флота

Ципник (сам в недавнем прошлом командир этого корабля) высказал сомнения командиру базы контр-адмиралу Байкову в правильности решения на маршрут перехода, ведь следовать «Ворошиловску» предстояло, буквально пробираясь среди уже выставленных минных полей.

– Ничего страшного! – отмахнулся Байков. – Я решения менять не буду!

Приказ есть приказ, и корабль вышел в море… Внезапный взрыв буквально подбросил минный заградитель, когда он входил в пролив Стрелок. В образовавшуюся пробоину хлынула вода. Командир «Ворошиловска» капитан-лейтенант Петр Алешин объявил аварийную тревогу.

Радист уже стучал ключом радиограмму в адрес командования: «Подорвались на мине. Широта… Долгота… Нуждаюсь в помощи».

В тот раз, однако, кораблю повезло. Мина, на которую напоролся минзаг, была с небольшим количеством взрывчатого вещества и образца 1908 года. Пробоину прибежавшие матросы самоотверженно закрыли своими телами, а затем завели пластырь. К счастью, жертв не было. Лишь несколько человек получили небольшие ушибы и ссадины.

Едва минзаг ошвартовался у Арсенальной пристани Владивостока, как на него уже прибыли представители НКВД. Еще бы! Время военное, а здесь по непонятной причине поврежден боевой корабль! Ни дать ни взять злой умысел! Однако командир «Ворошиловска» сразу же представил чекистам утвержденный комдивом план перехода. Точка подрыва была как раз на линии маршрута. Изучив план, офицеры НКВД положили его к себе в портфель и молча покинули корабль. Для них было уже ясно, кто главный виновник, – тот, кто утвердил план.

А из Москвы уже вылетела комиссия Наркомата ВМФ.

Вспоминает один из старейших моряков отечественного флота капитан 1-го ранга в отставке Аркадий Яковлевич Ципник: «В местном клубе собрали всех офицеров базы. На сцене в президиуме москвичи. Я навытяжку стою перед сценой. Какой-то адмирал кричит на меня сверху: “Вы понимаете, что именно вы проиграли войну! Ведь сейчас ее генеральная репетиция! Может, вы это сделали преднамеренно, чтобы ослабить нашу морскую мощь?” Что мне говорить? Я отвечаю: “Есть! Виноват!” Сверху кричат: “Знаете, что вам за это будет?” “Знаю, – говорю, – трибунал!” А у самого холодный пот.

Зал замер. Все словно окаменели. Такие обвинения – это почти что приговор. “А знаете, что трибунал вам даст!” – кричат сверху. Я молчу. “Расстрел! Расстрел!” – кричит кто-то из москвичей. И тут поднимается со своего места Байков, он тоже сидел на сцене, сходит вниз, подходит ко мне и громко говорит: “Ципник ни в чем не виноват.