Пропавшие девушки

Я наконец поняла все, когда детектив Олсен опустился возле меня на колени. Он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. С извиняющимся видом он открыл упаковку набора для анализа ДНК. Импульс, который я ощутила как трепетный звон колокола, пробудил во мне желание найти утешение в объятиях мужчины. Лишь танец на краю той бездны, которой я боялась больше всего, мог умиротворить меня: будучи беззащитной, бросить им вызов, пускай попробуют причинить мне боль. Когда они этого не делали, удовольствие было во сто крат слаще.

– Результаты будут через несколько дней, – сказал он. – Я вам позвоню. Приходить необязательно.

Я кивнула, не в силах выдавить ни слова.

– Держитесь, хорошо? – сказал он, положив руку мне на плечо и озабоченно глядя на меня, как будто сумел предугадать, что я собиралась совершить.

Как, например, той же ночью, когда я, не в состоянии заснуть, отправилась на пробежку и впервые с тех пор, как мне было двадцать, переспала с кем-то, кроме Эрика, в подсобке бара «Матильда».

Но в тот первый момент с детективом Олсеном вместе с яркой вспышкой желания я вспомнила, о чем должна попросить. И я обратилась к тому, кто мог меня услышать: «Дай мне еще один шанс. Дай мне еще один шанс, я больше никогда не забуду о ней».

– Думаете, ваша мать не сделала бы этого, если бы ее попросили? – говорит Уилсон, сворачивая на длинную, обрамленную деревьями улицу, ведущую к нашему дому.

Пытаюсь представить себе, как Уилсон отвозит маму в Роджерс-парк, ждет вместе с ней на одном из этих пластиковых стульев, пока детектив Олсен не принесет набор для анализа ДНК.

– Я думаю, что они не просто так позвонили именно мне, – отвечаю я, вспоминая, сколько раз за последние десять лет я угощала регистраторшу из приемной коронера завтраком. Чтобы она держала Мэгги в памяти. Чтобы убедиться, что у нее есть мой номер телефона на случай, если понадобится.

Некоторое время Уилсон молчит, и я решаю, что в этом раунде победа за мной, но тут он тихо продолжает:

– Она ищет. По-своему.

– Ну да, устраивает обед для фонда имени Мэгги, на котором одна тарелка стоит пятьсот долларов.

– А еще она пригласила репортера из «Трибьюн», – возражает он.

– Который пишет в колонке о моде. Но маме не особо понравилось, что подкаст получил три колонки на передовице.