Когда деревья молчат

Но в его доброте было что-то такое, что пронзило мое сердце, и разве это не любовь? Это стало бы сказкой про Золушку, только вместо принца, принёсшего туфельку, Габриэль предложит мне ожерелье, которое идеально скроет мой шрам. Когда он пойдет учиться на пилота, я пойду с ним. Мы будем уже достаточно взрослыми. И мы построим вместе совершенно новую жизнь, нормальную.

С той самой поездки я постоянно носила в своём кармане любовь к нему. Мне надо было тут же вручить её ему в обмен на перчатки, но шипы моего стыда были слишком острыми.

К тому времени, как они отступили, было бы глупо поднимать эту тему. А потом всё растворилось, и мне оставалось только ждать удачи – какой-то ситуации, когда мы бы с ним тусовались и стреляли друг в друга любовными дротиками.

Когда она наступит, я шутливо скажу:

– Эй, помнишь, когда ты думал, что мне нужны перчатки?

– Да, – засмеётся он. – С тех пор я хочу подарить тебе своё ожерелье с бумажным самолётиком.

И с этого момента наши отношения расцветут.

Каждый день я искала эту удачу.

Может, завтра?

– Пора идти, – наконец сказал папа. Его лицо блестело. У нас с Сефи уже давно не было ни содовой, ни четвертаков, а в животах урчало. Мы сидели у двери, надеясь, что папа поймёт намёк и уйдёт, но он не отвлекался от интересного разговора с Бауэром. Мы вышли за ним на улицу.

– Держи своих друзей близко, а врагов ещё ближе, – сказал папа, когда мы наконец-то залезли в фургон, в его голосе отчётливо звучала бравада.

Вот только я-то видела, что он был напуган.

Мама вряд ли обрадуется, что мы так поздно приедем домой, когда завтра в школу, а папа за рулём пьяный, но дело было не в этом. Нет, он выглядел так, словно был просто вне себя от страха, и это меня встревожило.

Сефи было еще хуже, должно быть. Это единственное объяснение, почему она нарушила правило не разговаривать с отцом, когда он пьян.

– Ты в порядке, папочка?

Она его так практически не называла. Я думала, что он уже не ответит, но он всё же решился, его голос был похож на шум ветра.

– Настолько в порядке, насколько может быть человек в маленьком городке, где нет ничего страшного.

Я задумалась над тем, что он имел в виду. Они с Бауэром так о многом говорили. Ну, я спрашивать не собиралась, особенно когда папа был в таком настроении. Я выглянула в окно, рука коснулась стекла. Я представила, как блеск городских огней соединяется с моими пальцами и что я могу управлять ими, как дирижёр оркестром.