Невозможная библиотека

 – И отчего миссис Гальт так странно себя ведёт? Похоже, этим людям нужна наша помощь…

Кара обратила внимание, что руки Сафи при этом невольно дрогнули. Девочке не терпелось найти повод использовать гримуар.

– У нас своих проблем хватает, – возразила Кара. – Более чем хватает.

– Но разве тебе не интересно?

– У нашего папы времени в обрез. Ещё немного – и мы потеряем его навсегда. Мы не можем позволить себе отвлекаться.

Разумеется, это сразу положило конец всем спорам. Каре и самой не нравилось, как бессердечно звучали её слова – особенно теперь, когда миссис Гальт была к ним так добра, – но ведь кто-то должен был это сказать.

Тафф и Сафи расположились на кроватях, а Кара расстелила одеяло на полу, подтянулась как можно ближе к окну и развернула письмо Сордуса. Разбирать текст при свете луны было непросто, но это не имело значения: Кара и так знала письмо почти что наизусть.

– Что ты на него всё время смотришь? – спросила Сафи. – Разве ты его раньше не читала?

– Кое-что я пока не сумела разобрать.

Почерк у Сордуса ужасный. А местами ещё и чернила размазались.

– Наверное, он просто отвык, – сказала Сафи. – Сколько веков он пробыл Лесным Демоном с руками-сучьями? Представляете, как непривычно ему было снова ощутить свои пальцы?

Тафф хихикнул.

– Ты чего? – спросила Сафи.

– Ну и разговорчики у нас!

– Тут много слов, которых я не понимаю, – продолжала Кара. – Может быть, я их просто не знаю, а может быть, это старинные слова, и так теперь вообще никто не говорит.

Так что мне кажется, будто каждый раз, как я его перечитываю, я узнаю что-нибудь новое.

– Что, например? – спросил Тафф.

– Слушай, ложился бы ты спать, а? Вы оба.

– А я не устала, – сказала Сафи.

– И я тоже! – сказал Тафф. – Расскажи сказку, а?

Кара улыбнулась про себя, вспоминая те бесчисленные разы, когда она укладывала Таффа в постель, и эти их ритуальные споры из-за того, сколько сказок она ему расскажет. Всё-таки утешительно знать, что кое-что остаётся неизменным!

– Ну, поглядим, – сказала Кара, листая письмо.

Каждый клочок бумаги был исписан вдоль и поперёк мелким, убористым почерком. – Вот он пишет о том, что произошло прежде, чем он создал гримуар для Евангелины. Когда Сейблторн ещё был школой, и Фадин ещё не был искажён и не превратился в Колодец Ведьм. Магия была благородным, чистым искусством и ценилась высоко.

Кара помолчала. Ей до сих пор с трудом верилось, что такой мир когда-то существовал. Это было похоже на сон.