Алая сова Инсолье

М-м-м… как будто держишь в ладонях что-то крохотное, слышишь его быстрое сердцебиение. Так и хочется сжать эту маленькую жизнь, почувствовать, как она бьется в последний раз и затихает.

Но лапу какому-то особо рьяному нападающему эта птичка отрубила. Чем, кинжалом? Да и вообще, там, на площади, толпа не просто так ярилась – всем прилетело. Святая не собиралась сдаваться без крови.

Тем страннее и необычнее было держать ее сейчас вот так – крепко и осторожно. Чтобы и не вырвалась, и не причинила себе вреда. Кожа вблизи очень белая, полупрозрачная – видно, как трепещет на шее тонкая жилка.

Так бы и впился зубами изо всех сил, раня и разрывая. Темно-алая кровь всегда прекрасно смотрелась на этой бледной коже.

А из-под повязки край ожога – свежего, но заживающего. Будет некрасивый рубец… Точнее, это другие могут подумать, что некрасивый. Мне кажется, что багровый росчерк поперек одухотворенного тонкого лица как раз завершает картину и делает ее правильной. Идеальный образ святой мученицы, достойной быть запечатленной на какой-либо картине.

Жаль, что я не умею рисовать. Но это не значит, что я не смогу как-нибудь воплотить это в реальности.

Увы, долго любоваться мне не дали. Напомнили о том, что я обещал найти настоящего монстра. И лучше поспешить. Меня-то идиоты не тронут – боятся до дрожи. А вот святую… Впрочем, я уже обещал трактирщику и лекарю, что если вернусь и не найду девчонку в кровати – вырежу обе семьи под корень, не пощадив даже кур. Я ведь теперь не представитель церкви, мне можно.

– Спите, синьорита. Пусть вас сопровождают самые сладкие… – «кошмары», – сны. Я скоро вернусь.

– Хрюша…

– Да в порядке ваш свин, что ему сделается. – Аж досада взяла. Меня, значит, под кустом бросить можно было, а кадавра своего чуть ли не с того света зовет! – Его хотели сожрать, а не сжечь, поэтому просто замотали в сети. Спите сию минуту, иначе, клянусь живыми богами (ха-ха три раза), я возьму у лекаря самое сильное снотворное и опою вас на неделю.

– Может помочь… чует нечисть, – пробормотала она, медленно засыпая.

– Еще того не легче! Только свиньи мне на охоте не хватало. Все, разговор окончен! – Я даже разозлился. Это насколько надо быть святой, шатт, дурой, чтобы лежать с проткнутой спиной, после того как чуть не сгорела на костре, и беспокоиться о каком-то проходимце, который только неведомой волей шатта решил поиграть в доброго и благодарного попутчика!

Я хлопнул дверью со всей дури и сбежал по лестнице на первый этаж.