Аркан душ

Тут вам не здесь, это голимое средневековье… и суета, которая началась вокруг баловня, может плохо для нас кончиться.

Конечно, вряд ли кто-то полезет за решетку прямо сейчас, учитывая вставшую дыбом шерсть моей заступницы плюс настороженно подобравшихся самцов. Да только при желании здешние хозяева живо найдут другие рычаги давления на непокорную прислугу. Вон какие взгляды местное поголовье нянек уже кидает то на меня, то на Никитку.

И я рискнула. Кукушонок с Найдой, она присмотрит. Моя овчарка очень сильно… поумнела, да, именно поумнела с тех пор, как вселилась в местную крокодилицу.

Она и так была очень сообразительной собакой, но теперь…

Я быстро вышла во двор, протолкалась через толпу сюсюкающих и причитающих мамок-нянек, присела перед капризно завывающим маленьким чудовищем, вынула из кармана штанов чистый кусочек полотна, заменяющий мне носовой платок, и решительно вытерла залитую слезами детячью моську.

– Сморкайся, – деловито скомандовала я, и пацан, не иначе как от неожиданности, команду выполнил.

Потом слегка опомнился и уже открыл рот, чтобы снова что-то завопить, но я не дала ему такой возможности:

– Ого, какой ты уже большой! Настоящий мужчина, захотел и раз – перестал плакать. Я так не умею. Научишь?

Мальчишка закрыл рот и пару секунд недоверчиво сверлил меня взглядом. Потом смешно надулся от важности и медленно кивнул.

– Вот здорово! А я за это сделаю тебе такого же мишку, как у моего сына, только еще лучше! Хочешь? – у высокородного малька тут же загорелись глазенки, и он радостно закивал, забыв о собственной важности.

– Отойди от сына его светлости, грязная проститутка! – это опомнилась одна из нянек, самая расфуфыренная. Она даже попыталась схватить меня за косу, но не тут-то было. Я ловко увернулась, а пацан тем временем решил высказать свое неудовольствие тем, что ему мешают разговаривать с такой необычной клоунессой, как я.

– Посла вон! – топнул ногой на няньку маленький поросенок.

 – Хочу! – он довольно бесцеремонно схватил меня за руку и дернул к себе. Вот же… папин сын. Хочу, понимаешь, и трава не расти.

– Но, ваше сиятельство… – растерянно пролепетала грымза, невольно отступая на шаг под гневным детским взглядом. – Это служанка… Она не смеет подходить к вам и обращаться так фамильярно, вы…

– Я хочу! – твердо и с несокрушимым чувством собственного права заявил пацан.