Бераника. Медвежье счастье

– Не откажусь и буду благодарна, – я кивнула и подвинула в сторону собеседницы самую нарядную пару. – Выберешь, какие тебе по нраву. А если малы или велики окажутся, веревочкой ногу измерим, и сделаю нужное к завтрашнему дню.

– Разумные ты вещи говоришь, барыня, – удовлетворенно кивнула тетка. – Как же так получилось-то, люди бают, семья твоя против амператора нашего батюшки злое дело замышляла? Недаром же выслали вас в нашу глухомань.

И опять рынок вокруг притих в ожидании моего ответа.

Я вздохнула:

– Так уж вышло, любезная.

Доля наша женская везде одинаковая, что у селянки, что у дворянки, – дом вести, детей растить и мужа ждать. Я и ждала… в мужские дела не лезла. Дождалась, как видишь. Ну а дальше – куда он, туда и я, как святой круг предназначил.

Народ вокруг загудел, бабы начали перешептываться активнее, но в их голосах мне слышалось все больше сочувствия.

– Ой и верно, бабоньки… доля наша такая… – слышалось то с одной, то с другой стороны.

– Стал бы он, злодей, перед женой-то отчитываться… графья, оне такие.

– А куды б она делась, ежели его с семьей сослали?

– И деток же не бросишь… ну дык и не родные, а уже свои – мужа венчанного дети. Правильно все. По-божески, по-людски.

– И хозяйка, видать, справная… вона ребятишки умытые, сытые, и при деле.

– Повезло окаянному, да рази ж мужики ценят?

– Не побирается, носа не дерет, с делом вона пришла, с уважением к обчеству!

У меня с души свалился один из лежащих там тяжеленных камней.

Расчет оправдался… Время в империи сейчас сытое, ни войн, ни потрясений, даже в самых дальних селах люди не голодают. А сытые люди – добрые люди. И если зацепить за эту доброту правильным крючком – можно добиться правильной реакции. Я поставила на женскую солидарность и выиграла.

Задаром, конечно, никто нас тут любить не будет. Но отношение приветливое сформируется. Не сразу, не скоро своими станем, но надо же с чего-то начинать. Хотя бы с доброжелательных сплетен, бабского сочувствия и взаимной выгоды.

Словно повинуясь невидимому сигналу, женщины окружили тележку и вовсю приценивались к товару, обсуждая и нас, и торговлю, и погоду вокруг с одинаковой непосредственностью.

Мне оставалось внимательно слушать, уважительно поддерживать беседу и улыбаться. Цену мне хором пообещали справедливую, не упырихи ж они тут, чать, вдову и сирот грабить. И тут же заспорили между собой, сколько чего может стоить.