Хозяйка корней

Я уже шагнула к орку, нашаривая в своей собственной корзинке кувшинчик с водой и заветную морозцу.

Глава 14

Лимеас из клана Остролиста:

Под кожаным пологом было душновато, пахло застарелым лошадиным потом и чесночным салом – наш штатный конюх очень уважал это блюдо. Я думал было откинуть полог, но потом махнул рукой – только хуже станет, когда через рынок поедем.

Когда под колесами защелкали мелкие плитки мостовой перед Цирюльным рядом, я услышал шум, несколько превышающий обычный базарный гомон.

Откинув полог, я быстро огляделся. Хм, кажется, тут что-то было, но уже закончилось. Или нет?

Пациент как раз закончил бить цирюльника (иногда мошенников полезно учить) и требовал дальнейшего лечения. В толстых и мощных пальцах сверкала монета. Флесс, высунувшийся из-под полога у моего плеча, взглянул на нее столь вожделенно, что я еще раз пожалел беднягу.

Чуть в сторонке два слегка взъерошенных гнома пытались стянуть с головы незадачливого сородича нахлобученную корзинку. Орк вколотил ее так добросовестно, что было понятно, почему прочие цирюльники не стремятся разбогатеть.

Деньги большие, но чужие, а жизнь – своя. Профессию орка я определил сразу – охранник караванов, торгующих с не самыми гостеприимными племенами на севере. Судя по одежде, не рядовой, минимум десятник. Даже странно – такие в Цирюльном ряду ищут мастеров, только если, например, обломок стрелы в спинной гриве застрял, а лечиться предпочитают у магов. Им заработки позволяют. Ну, в крайнем случае, костоправа к себе подпустят, но никак не базарного зубодера. Видимо, сильно наемника припекло, раз на такие меры пошел.

Впрочем, замешательство длилось недолго. Смельчак нашелся…

Нет, не смельчак. Меня трудно удивить. Я, как этот громила, мог бы сам звенеть золотом и говорить: удивите – дам монету. На этот раз пришлось бы дать. К орку направилась женщина, причем явно полукровка, из тех, что могут при определенном освещении даже сойти за человечку.

Что-то у меня от удивления мысли запутались.

Какие женщины в Цирюльном ряду? Стричь, брить, резать мозоли и рвать зубы – только мужская работа. Интересно, что она хочет? Убежать с монетой?

Приглядевшись, я понял: эта не побежит. В смысле – сейчас не побежит, а из загона ночью она весьма шустро удрала, среди пойманных вторично беглецов тогда ее не было. Да, та самая замарашка-незнакомка. Уже не замарашка, хотя одета в то же тряпье, я, кажется, даже расположение самых стойких пятен запомнил.