Королевский тюльпан – 2

И вышел быстрым шагом.

Глава 3

Этьен

То, что ничего хорошего меня не ждет, я понял, когда за дверями секретарского холла дежурный лейтенант гвардии Совета передал меня личной охране блюстителя Добродетели. Я слышал, что этих ребят набирают из узников тюрем, осужденных за столь нехорошие проступки, что защищать их отказалось даже Ночное Братство, если они в него входили.

– Сопроводите гражданина подозреваемого и привезите лекарку-торговку, – сказал лейтенант, возвращаясь в холл.

– Туда, сюда, – проворчал один из охранников в мышином мундире и черной маске, довольно-таки неучтиво срывая мою шпагу с пояса.

 – Дыхалки не хватит по городу бегать.

– Не дури, Жареф, – заметил второй, тоже делавший вид, что не замечает меня. – Лучше бегать по городу, чем плестись по пустоши. Вот там точно дыхалки не хватит. Адрес лекарки знаешь? Эй, мелкий, дуй и спроси, пока работу не перехватили.

Третий охранник, самый мелкий по габаритам и, видимо, юный, вернулся в холл.

– А ты двигай! – гавкнул мне объемный громила и толкнул прикладом короткого мушкета.

– Прошу повежливей, – сказал я, оглядывая полутемный и полупустой коридор и заодно дав конвоирам шанс на выживание.

– Повежливей – не вопрос, – осклабился его напарник, хватая меня за правый локоть. – Позолоти дорожку, мы тебя поведем со всем почтением, как кабанчика на праздник.

– Если его уже обыскали, – сплюнул Жареф, – карманы пусты, как вылизанные соты… Нет, не обы…

У завзятых бретеров защитный кинжал для левой руки всегда висит предупреждающе открыто.

Конечно, висел – сейчас в Городе Свободы дуэли закончились. Бретеров я особенно не уважал, но с левым клинком тренировался не меньше, чем со шпагой в правой руке, а носил, конечно же, не открыто. А удивился Жареф, когда увидел лезвие, торчащее из плеча напарника. К нему я столь же быстро добавил пару порезов – раны не смертельные, но их получателю будет чем заняться, кроме выполнения своих обязанностей.

Жарефу повезло меньше.

Он решился стрелять из короткого ружья, ему не хватило одной секунды. Когда у меня хотят забрать жизнь, тут не до гуманности. Если сам захочу отдать свою жизнь – отдам, а пока – извините.

Конвоир сползал по стене, исследуя рану, тут хватило одного резкого укола. Я возвратил себе шпагу и пошел по коридору быстрым уверенным шагом.

В день Освобождения королевский дворец подвергся столь тщательному разгрому, что годился лишь на склады и детский приют.